– Два часа назад арабчонок сознался, – хвастался он, посасывая дорогую сигару. – Железные доказательства. Комиссар ошалел от счастья, все возносят до небес и хлопают по плечу. Но хватит о моем. Как твое-то расследование?

Не слишком тонкий намек: уж точно не так хорошо, как мое.

Через несколько минут все еще кипящего от негодования Бен-Роя пригласили в кабинет начальника полиции Гала, где ему была устроена жестокая выволочка за его вчерашнее поведение с Натаниэлем Барреном. Как только их разговор закончился, представители Баррена подали жалобы в канцелярии премьер-министра и министра юстиции. Они протестовали против недопустимого тона, которым Бен-Рой задавал вопросы.

– Нельзя же лезть напролом и оскорблять подобных людей! – бушевал Гал.

– Баррены те еще прохвосты, сэр, – защищался детектив. – И компания, и семья. По уши в этом деле.

– А еще они в приятельских отношениях с половиной членов кнессета! У тебя есть доказательства? Твердые доказательства?

Бен-Рой вынужден был признать, что доказательств у него нет.

– Тогда уймись до тех пор, пока не будет. Ясно? Мне уже за тебя намылили голову. Больше не хочу. А теперь пошел вон.

Когда незадолго до восьми Бен-Рою позвонил Халифа, от хорошего настроения детектива остались одни воспоминания.

– Хочешь сказать, что у тебя для меня что-то есть? – Бен-Рой повернулся на стуле, чтобы не видеть коллег Иони Зелбу и Шимона Луцича, которые потягивали «Голдстар», отмечая успешные окончания своих расследований.

– Так вот, – раздался голос египтянина, – я отыскал твой рудник.

Вяло развалившийся на стуле Бен-Рой при упоминании о шахте сразу подобрался и распрямился.

– Шутишь!

– Египетская полиция никогда не шутит.

Израильтянин улыбнулся и почувствовал, как вновь меняется его настроение.

– Как тебе удалось?

Халифа рассказал ему о своей встрече с Иман эль-Бадри.

– Я полночи изучал тетрадку Пинскера, – признался он. – Потрясающе! Просто невероятно! Главная галерея рудника находится на глубине более полутора километров. От нее отходят сотни шахт, тоннелей и коридоров. И это только часть рудника, которую сумел исследовать Пинскер. Каков весь лабиринт, невозможно представить.

– А золото?

К их досаде, на этот вопрос заметки Пинскера ответа не давали. Он упомянул, что взял из шахты образцы породы, но его, очевидно, убили прежде, чем представилась возможность сделать анализ. Больше о золоте в тетради не говорилось ни слова.