— Так вы сделали это ради меня? — сказал Диего с некоторой недоверчивостью во взгляде и голосе.

— Да, доказательством того является наше присутствие здесь, хотя нам легко было бежать вместе с этими господами, которые так здорово потрепали ваших негров.

— Вероятно, переселенцы с Марони, не правда ли? .. Родственники Шарля Робена, с Арагуари?

— Это весьма возможно, конечно… С ними был совсем седой старик, белый, как лунь, который дрался, как лев, да еще молодой человек, как две капли воды похожий на поселенца с Арагуари, на торговца каучуком, настоящий дикарь! И силен, как мапури (гвианский тапир). Он рубился как бешеный… да! .. Кроме того с ними было человек тридцать черномазых, не в обиду будь сказано вашей милости, которые сражались, как черти, и расстреливали людей, как у нас на родине бьют мух хлопушкой… Вот бы вы посмотрели! ..

— Что? Тридцать человек! Только-то?! Тридцать человек против пятисот!!

— Прошу прощения, ваша милость, да ведь не все тут были… Ну, положим, двести человек было на лицо…

— Ну, хоть и двести…

— А ведь негры этого старика имели такие ружья, которые стреляли безостановочно, точно в них было по тридцати зарядов… настоящие пулеметы! .. Так вот вы и потягались бы с ними с вашими пищалями, которые не многим лучше простых дубинок! Слова доброго они не стоят, эти пистонные ружья, вот что я вам скажу! ..

— Но объясните, почему вас только трое? .. Ведь не всех же они, в самом деле, перебили!

— Да нет! .. Только когда ваши увидели, что держаться здесь нет возможности, что и госпожа, и парнишки выпущены на волю, что деревня горит со всех концов, как сноп соломы, они и потянули в лес!

— Ну хорошо, но отчего они теперь не идут ко мне?

— Хм! Вот видите ли, ваша милость, это потому, что они не очень обнадежены относительно вашей милости! — ответил Луш с фамильярной шутливостью. — И боятся, что будут здесь не очень хорошо приняты… Они знают, что у вашей милости нрав несколько крутоват… если можно так сказать, а потому они опасаются…

— Чего?

— Как бы после выстрелов да не заработать еще батогов от вашей милости…

— А-а, так значит, вы трое являетесь, так сказать, их представителями… Вы явились сюда, чтобы подготовить почву и поразведать о моих намерениях.

— Пожалуй, что оно так и выходит, ваша милость… Ваши-то, видя, что мы стоим с ними заодно, возымели к нам некоторое доверие и подумали, что к вам следует отправить кого-нибудь, кто бы умел, как следует, пошевелить языком и рассказать все, как было… рассказать тихо и спокойно, чтобы вы сами могли все рассудить… Ну, а на себя они в этом не надеялись!