В это время из-под навеса вышел молодой человек лет двадцати восьми — тридцати и направился на открытую носовую часть палубы, где находился сеньор Хозе.

— Эй, Маркиз! .. Винкельман! — обратился он к лицам, покоившимся в гамаках, подвешенных один подле другого под навесом… — Разве вам не любопытно посмотреть, как наш капитан, сеньор Хозе, возьмется за дело, чтобы заставить лентяев шевелиться?

— Право, нет, господин Шарль, — отозвался из-под навеса сонный голос. — Здесь жарко, как в пекле, и эта мошкара, которая с самого нашего отъезда из Манаоса облепила мою шкуру, точно она медом намазана, теперь на минутку как будто отстала от меня. Мне хочется воспользоваться этим, чтобы хорошенько вздремнуть.

— А вы, Маркиз? — снова спросил Шарль.

Но только громкий храп был ему ответом.

Мулат расхохотался, затем, когда у него приступ хохота прошел, издал громкий пронзительный свист. По этому сигналу гребцы тотчас же убрали свои весла, затем один из них закинул толстый канат из пиассаба на дерево и совершенно остановил бателлао.

— Ну а теперь, любезные, — продолжал шкипер, обращаясь к двум индейцам, связанным и лежащим на животах на самом припеке, — теперь я с вами расправлюсь!

— Что вы хотите делать? — спросил его молодой человек.

— Хочу сделать обещанное внушение! Видите ли, сеньор, если хочешь чего-нибудь добиться, то не следует останавливаться на полпути. Ведь эти негодяи, не знающие ни чести, ни закона, только о том и думают, как бы сыграть с нами какую-нибудь злую шутку. Если мы не будем остерегаться, то они отнимут у нас весь груз, утащат его, покинут здесь посреди реки, что равносильно нашей погибели в данных условиях. Вы видели, как они держали себя по отношению к нам, несмотря на ваше превосходное обращение с ними.

— Увы, я надеялся побороть в них добром и лаской эту несчастную склонность к дезертирству. Это всегда удавалось мне по отношению к береговым тапуйям!

— То, что пригодно в одном случае, часто совершенно непригодно в другом! — наставительно заметил дон Хозе. — С здешними туземцами можно ладить только тремя средствами, как на это указывает даже местная поговорка: «Pao, panno et pao», то есть «Хлеба, холста и хлыста! » и главным образом последнего требует здешний индеец!

— Вы строги, дон Хозе!

— Строг, но справедлив.

За три дня до этого, двое из людей экипажа, пользуясь моментом, когда пассажиры после утомительной охоты крепко заснули, завладели одной из запасных шлюпок и бежали; шкипер, изнуренный целым днем труда, заснул, не зная о том, что и европейцы с своей стороны тоже предались сну.