В темной утробе кабины они как по команде откинули головы, расслабились.

— За вчерашний день твой отчет я прочитал. А что ты сегодня делал? — спросил подполковник.

— Растрату. Совершил должностное преступление: из добытых шантажом подотчетных денег малость истратил на приличный гражданский костюм.

— Этот? — подполковник пощупал материю на пиджаке.

— А ничего себе пиджачок, да?

— В темноте не видно. А еще что?

— Пушку показывал. Семеныча искал. Чтобы знали все: пусть мне не попадаются.

— Не перебрал?

— В самый раз. Играть не надо: фронтовик без тормозов, что и есть на самом деле.

Уютно было в «эмке». Добродушно урчал на малых оборотах мотор, светился приборный щиток, жила бурной самостоятельной жизнью включенная полевая рация.

— Много успел, — грустно заметил подполковник.

— Я старался, — настороженно ответил Саша.

— О чем мы тебя просили? — задал вопрос подполковник и сам на него ответил: — Наблюдать. Регистрировать преступную активность возможных участников грабительских акций. Собирать информацию.

— Ну а я что делаю?

— В принципе ты нарушаешь социалистическую законность, — устало констатировал подполковник, — а методы твои, мягко говоря, слегка отдают анархизмом.

— С врагом у меня метод один: давить, чтобы врага не стало.

— Здесь не враги, капитан. Здесь твои сограждане. Запутавшиеся, преступившие закон нелучшие граждане нашей страны, каждому из которых, заметь, каждому мы обязаны дать возможность исправить свою жизнь.

Саша помолчал, посопел гневно и начал вежливо:

— С большим удовольствием прослушал вашу лекцию. Вмиг открылись глаза. А теперь разрешите вопросик: мы обязаны дать возможность исправить свою жизнь и тому поганому убийце, которого ищем?

— Ну, о нем разговор особый… — начал было подполковник, но Саша перебил, задыхаясь от ярости: