Направляясь в свое служебное помещение, Фартусов, надо признать, не мог сразу забыть о шалых глазах Валентины. Но когда отчаянным напряжением воли ему удалось направить мысли в нужное русло, он был озадачен открывшейся перед ним истиной.

На участке проживало несколько граждан, которые в прошлом вели себя не самым лучшим образом и потому привлекали постоянное внимание инспектора. Время от времени он встречался с ними, говорил о духовных ценностях, интересовался жизненными планами. Так вот, эти граждане не вызывали у Фартусова ни малейшего подозрения. Будь ограблена квартира, если бы угнали машину, или неизвестные злодеи, пользуясь ночной темнотой, остановили прохожего и попросили бы взаймы имеющуюся сумму, Фартусов знал бы, к кому обратиться. Но вино… Не было у него на примете человека, подходящего для такого преступления.

Впрочем… Фартусов оглянулся, прикидывая, как бы покороче пройти к бывшему преступнику, и обнаружил, что находится у его дома. А на балконе стоит он сам, Дедюкин, в майке и белых трусах. Стоит спокойно, покуривает, посматривает на участкового. Фартусов, прикрыв глаза от солнца, уже хотел было произнести приличествующие слова, но не успел.

— Не я, Илюша, и не думай, не бери грех на душу. Ты принеси ящик и поставь мне под дверь — не возьму. Не то здоровье, чтоб красным портвейном баловаться. У меня другие грехи, — признался Дедюкин.

— Кто же тогда?

— Сам прикидываю, — бывший правонарушитель изобразил искреннее недоумение. — Если бы знал, вряд ли побежал бы к тебе докладывать. Все-таки прошлое обязывает соблюдать нейтралитет. Но говорю честно — не знаю. Ум меркнет.

Фартусов сел на скамейку, положил рядом фуражку. Дедюкин, набросив пижамную куртку, спустился, сел рядом.

— Не наши это, Илья, вот что я тебе скажу. Всех перебрал — так низко никто не падет. Наследили, небось?

— Не без этого, — строго ответил Фартусов, но пояснять не стал. — Следы всегда остаются.

— Да, — грустно согласился Дедюкин. — Я сам в этом сомневался, но сейчас знаю — остаются.

— Проверить не хочется?

— Знаешь, Илюша, может быть, ты мне не поверишь, но не хочется. — Дедюкин в раздумчивости выпятил губы, словно бы спрашивая себя еще раз. — Нет, не тянет. Скажу больше — мне интереснее этого негодника вычислить. Возьму да и займусь частным сыском, а?

— Не надо, — Фартусов поднялся. — Справимся. О результатах доложу.

— Ни пуха! — Дедюкин смотрел вслед инспектору, и на лице его явно отражалось недовольство собой. — Илья! — крикнул он. — Погоди! — Дедюкин подошел к Фартусову, подтянул трусы, помолчал. — Ты вот что… Ты это… Заглянул бы к нашему слесарю.