Несколькими днями позже предсказание сбылось, когда Монтгомери очень неосторожно применил воздушный десант на Арнеме, печально закончившийся для англичан. Затем с мстительными нотками в тоне выступил по радио Геббельс и долго кричал о том, как доблестные германские войска подавили после многонедельных боев мятеж, вспыхнувший в Варшаве, что выжившие «диверсанты» будут все до единого расстреляны.

Сбылось и предсказание Грегори: популярность компаньонов среди заключенных значительно выросла, как и их авторитет предсказателей. Теперь к Малаку приходили все эсэсовцы лагеря, чтобы он предсказал им судьбу. Но комендант Заксенхаузена никакой реакции на пророчества Малаку не выказал. Грегори между тем убедился, что наряду с улучшенным питанием, минимальным комфортом — по лагерным понятиям — ему все труднее и труднее бывает после одиннадцати часов таскания кирпичей и приготовления раствора сосредоточиться по вечерам на гадании по руке. Но он постарался взять себя в руки и настойчиво овладевать новым для него ремеслом, невзирая на все трудности физического и морального порядка. И добился определенных успехов на этом поприще, справляясь с гаданием, уже не прибегая к помощи Малаку. Освоил он и значение более тонких линий на ладони, тайный смысл перекрещивающихся линий, небольших звезд, островков и геометрических фигур на ладони, ответвлений и исчезновений линий, которые обозначали свадьбы, количество детей, несчастные случаи, развращенность натуры, изощренный характер мышления и другие черты. В некоторых, правда редких, случаях его клиенты с ним не соглашались, но в общем и целом признавали его правоту.

Ему всегда интереснее было гадать новичку или совершенно постороннему человеку, чем персонажу, о котором он уже что-то знал достоверно или который произвел на него ошибочное впечатление. Объяснение он находил в том, что хиромантия отнюдь не противопоказана психоанализу, о котором он имел некоторое — пускай, поверхностное и предвзятое — представление. Он теперь больше верил тому, что говорят руки человека, чем словам, которые произносят его губы.

Что же касается будущего, то они с Малаку предпочитали предсказывать его в радужных тонах, что, мол, нынешние трудности отойдут в небытие, их клиенты благополучно возвратятся к своим женам и детям — если таковые имелись — или к любимым, которые их ждут не дождутся.

Но однажды Малаку круто свернул с этой линии, когда предсказал в один из октябрьских вечеров судьбу одного капо. Он прямо сказал, что этот человек находится под угрозой насильственной смерти, а когда узнал его астрологические данные, то добавил, что если он не желает погибнуть в расцвете сил, то ему следует поостеречься на третий день и попросить на всякий случай увольнительную на службе, иначе, мол, этот день может оказаться для него роковым. Капо был грубый мужлан и вдобавок еще и циник. Малаку еще, конечно, повезло, что он не поплатился за свое недоброе предсказание. Капо просто его проигнорировал, а в указанный день один из заключенных внезапно сошел с ума и в припадке ярости раскроил капо череп. Поскольку свое предсказание Малаку сделал в присутствии двух эсэсовцев, которые пришли к еврею узнать свою планиду, они разнесли весть об этом случае по всему лагерю, и репутация Малаку как истинного ясновидящего поднялась на недосягаемую высоту.