Но теперь, когда его ожидают застенки гестапо, Грегори набрался отчаяния, чтобы осуществить такую попытку, пускай и самоубийственную. Гитлер стоял от него в паре шагов, всего один прыжок — и маньяк у него в руках. Никто из присутствующих не вооружен, и все сообща они, конечно с ним совладают, но он успеет убить Гитлера. Побелев как полотно, со вспотевшим от волнения лбом, Грегори приготовился к решающему броску.

Он уже весь напружинился, когда у входных дверей в бункер раздался крик. Головы всех присутствовавших повернулись. Сквозь толпу пробирался Хайнс Лоренц. Вот он уже здесь, вытянулся по стойке «смирно», вскинул руку в нацистском салюте и кричит:

— Мой фюрер, у меня для вас воистину потрясающие новости. Только что получено по радио в Министерстве пропаганды сообщение, я мчался сюда как угорелый. Президент мертв! Рузвельт умер прошлой ночью! Это официальное известие, американцы объявили.

Снова тягостная пауза, слышно, как Гитлер с присвистом дышит, губы его задрожали, и он прошептал:

— Чудо! «Бранденбургское чудо» повторяется вновь. Рейх спасен. Я это знал, всегда знал, что такое должно случиться. Никому не дано повернуть вспять указующий перст Судьбы, а он указует на то, что я восторжествую над моими врагами.

Голос его набирал силу и вскоре поднялся до крика. Услышав знакомые нотки возбуждения и пророческого вдохновения, из конференц-зала выглянули Кейтель, Йодль, Коллер, новый начальник Генштаба генерал Креббс, адмирал Фосс и другие.

Когда радостный переполох немного стих, Гитлер взглянул на Грегори и произнес:

— Господин майор, вы оказались правы. Мне много пришлось пережить — нервы, нервы. На какое-то мгновение, краткий миг я потерял веру. По-моему, не вина человека, что он не рожден немцем, а кем-то другим. Сейчас на нашей стороне сражаются тысячи французов, голландцев, чехов, датчан, да, даже русских — все они защищают наши идеалы. Достаточно и того, что вы их также разделяете. Вы останетесь здесь, в бункере, и можете рассчитывать на мою дружбу.

Весь мокрый от пота, но теперь уже от облегчения Грегори пожал вялую руку фюрера. Гитлер повернулся к Грауберу, ехидно усмехнулся и сказал:

— Вы, надеюсь, все поняли, господин обергруппенфюрер, — вы ошиблись в этом человеке. И ваши домогательства, направленные против этого честного нациста, должны быть прекращены. Если с ним что-нибудь случится, вы ответите мне за это головой, ясно?

Потом, обведя глазами окружающих, с улыбкой закричал:

— А теперь мы должны отпраздновать это событие. Шампанского! Шампанского всем!

Если кто и нуждался в бокале хорошего вина в этот момент — так это Грегори, но даже в самом страшном кошмаре он и представить себе не мог, что придется чокаться бокалами с Граубером, а десять минут спустя Гитлер заставил его проделать именно это.