— Успокойтесь и не волнуйтесь, — сочувственно посоветовал он Тому. — Команчи не могут выдержать долгого боя. Они — наездники. И все, что нам нужно, — это терпение. В пешем бою мы их одолеем.

Эта уверенность и равнодушие старого охотника казались неправдоподобным, но сильно ободрили Тома. Он нашел позицию, откуда мог видеть определенный участок скалистой местности без всякого риска для себя. Он как бы смотрел в дырочку, слишком маленькую для того, чтобы неприятель мог заметить его на расстоянии. С этого удобного пункта Том улавливал мелькавшие перед ними оттенки красок — серые, бронзовые, иногда и красные. Но они исчезали, прежде чем он успевал выстрелить.

— Как что-нибудь шевельнется, сразу стреляйте, — сказал старый охотник. — Все равно в кого попадете.

И Том принялся стрелять то как будто в птицу, пролетевшую невдалеке, то в блеснувшее где-то перо, то в ответ на ружейный выстрел. Но ни разу не увидел, попал он в индейца или нет. Однако было странно, что эти быстро мелькавшие движения никогда не повторялись в том же самом месте. У Тома создалась уверенность, что это мелькали перед ним увертливые команчи. И это вызвало у него такое же настроение, как у старого охотника. Это был, несомненно, бой, и он принимал в нем участие!

Время шло быстро. Еще один раненый присоединился к Робертсу и Ори Тэску, и страдания их, вероятно, были ужасны. Солнце пылало, камни и ружья были раскалены, кругом ни ветерка. А бой продолжался, удачный для охотников ввиду занятой ими позиции и в то же время неблагоприятный, потому что слишком затягивался. Всех мучила жажда.

Случайно или по недосмотру фляжки с водой остались в седлах и казались такой же драгоценностью, как порох. Старый охотник проклинал Стэкед Плэнс. У Тома рот был такой сухой, что он вынужден был сосать камешки, пока не почувствовал тошноту от них.

Миновал полдень. И солнце, еще более раскаленное, стало склоняться к западу. А бой продолжался все ближе и ближе к лагерю индейцев. Опасность для обеих сторон все увеличивалась. Отряды Старуэлла и Харкэуэя усилили огонь в направлении лагеря, чтобы помешать находившимся там команчам присоединиться к своим людям на подъеме. Вдали в различных местах виднелись, очевидно, разбежавшиеся и заблудившиеся лошади.

К Тому подполз Пилчэк, без ружья и без куртки. На плече у него была окровавленная тряпка.

Том, я немного оцарапан, — сказал он. Это не опасно, но чертовски много крови вытекает. Оторви рукав от моей рубашки и перевяжи мне потуже плечо. Обрати внимание, что пуля попала сзади, — сказал Пилчэк. — Тут, с вашей стороны, был краснокожий. Он ранил двоих наших, прежде чем я уложил его. Так… хорошо… А как остальные наши раненые?