— Милли, ты ведешь себя не совсем по-мужски, хоть и в мужской одежде, — сказал Джэтт, стараясь шутить. — Убирайся в повозку и ложись там!

Такое добродушие Джэтта было удивительным, и Милли была благодарна ему за это. Послушавшись его, она устроилась поудобнее в повозке на не разложенной еще постели. Но напускное добродушие Джэтта было только хитростью с целью удалить ее и начать тихую и серьезную беседу с женой. Милли могла бы услышать весь разговор или отрывки его, но ей это было неинтересно. Она была потрясена случившимся. Ведь она уже привыкла надеяться, что в будущем ее ждет счастье, и теперь не могла освоиться со своим новым и опасным положением.

Проходил час за часом, и казалось, что глухой, тихий голос Джэтта никогда не затихнет. В полдень Джэтт не сделал остановки, как это было принято среди охотников, и ехал до самого заката.

— Сорок миль, черт возьми! — с удовлетворением сказал он, наконец остановив лошадей.

Хотела этого Милли или нет, ей пришлось снова окунуться в прежнюю лагерную жизнь с ее заботами. Дым костра ел ей глаза и воскрешал ненавистные воспоминания.

Остальные повозки подъехали значительно позже. Милли снова увидела совиные глаза Фоллонсби и взгляд исподлобья уродливого Пруайта. Мужской костюм, подчеркивающий ее стройность и гибкость, очевидно, привлекал к ней взоры этих людей. Они, казалось, были загипнотизированы ею, как будто увидели в ней что-то новое. Ни тот, ни другой не заговаривали с ней, а Кэтли ласково кивнул головой.

Он казался более озабоченным, чем она привыкла его видеть. Вообще у нее создалось впечатление, что произошла какая-то перемена и в Джэтте, и во всех других, и в окружающей атмосфере.

Остановку сделали у одной из переправ через реку, где уже сотни охотников останавливались в этом году. И это заставило Джэтта ворчать и жаловаться на недостаток травы и сучьев для костра. Воды было сколько угодно, и она была холодная, чему путешественники были очень рады. У Джэтта появилась необычайная жажда, вероятно в результате его увлечения в Спрэге ромом.

— Принеси побольше воды для питья, — приказал он Милли.

Она взяла ведро и спустилась к берегу под высокие деревья, на которых шелестела зеленая листва. Кэтли поил лошадей у реки.

— Вижу, что вы идете, и думаю: кто этот мальчик? — засмеялся он. — Я и забыл о том, что вы переодеты.

— Я тоже забыла, — нерешительно ответила она. — Мне не нравится эти… эти штаны. Но я нахожу, Кэтли, что так мне удобнее ходить по лагерю.

— Нет ничего удивительного. Вам приходилось волочить за собой ваш подол… Давайте ваше ведро. Я наберу чистой воды.