– При этом совершенно неважно, – подытожил Хрустальный Источник, – прочел ли ты «Семь бамбуковых табличек» или нет. Ты вполне мог прочесть эту книгу, и она могла показаться тебе скучной, словно словарь. Вообще-то она должна восприниматься именно так. Вместо этого ты должен использовать отдельные ее элементы, находить положительное в ее традиции, использовать отдельные ее части в качестве сплавов, из которых предстоит отлить всю пестроту жизни, сплавляя их в твою неповторимую индивидуальность. Ты никогда не должен догматически следовать за книгой, даже если это будет самое священное писание. Глупо считать, что любая книга – это мир божественного.

– В конечном смысле, истина состоит не в обучении, поскольку человек всякий раз неизбежно достигает границ собственного искусства, – заявил Изящный Кувшин. – Следовательно, достигнуть истины можно, лишь преодолев рамки собственной индивидуальности. Мелочная индивидуальность продолжает быть частью этой всеобщей комедии. Духовное – вот та сила, которая оживляет пьесу. Благодаря медитации человек может слиться с духовным. На высших стадиях индивидуальность поглощается более широким сознанием. Таким образом, индивидуальность утрачивается, а достигнутое благодаря собственному умению совершенство оказывается ничего не значащим. Стремление к знаниям жизненно необходимо для продолжения развития и улучшения здоровья занимающегося; оно также полезно для того, чтобы помогать другим и попутно вырабатывать в себе перфекционистский подход. Однако все усилия в конце концов оказываются в сфере безыскусного искусства медитации, где рано или поздно превосходятся любые умения.

Истина. В Сайхуне что-то пробудилось. Все это время он искал возможности накопить побольше знаний, старался достигнуть совершенства в методиках, собирал древние манускрипты и учился у многих известных учителей. Несмотря на годы практического опыта и накопленного в результате монашеской жизни понимания, он все же остался ни с чем. Он вновь задумался над притчей о путнике и его сумке, а заодно и о «Семи бамбуковых табличках из небесной котомки». Его мастера были правы, говоря, что в сумке нет ничего, кроме пожелтевших листьев. А чего стоит эта Небесная Котомка! Какая чудовищная шутка! Какое сострадание! Все знание мудрых представляло собой изящный способ подвести ученика к пониманию того, что за пределами знаний и возможностей есть еще нечто, находящееся по ту сторону вершин знания. Вся человеческая цивилизация была лишь театром теней, грубой проекцией от правды ко лжи, не нуждающейся ни в объяснениях, ни в теоретической базе.