— Ты из Урги, Сундуй-Сурэн? — спросил Сухэ-Батор.

— Да. Ургу захватил Унгерн. Всех членов нашей партии казнил. Белые гнались за мной.

— А твой отец — Максаржав?

Сундуй-Сурэн опустил голову.

— Отец — военный министр правительства богдогэгэна[4]. Он не может без разрешения святейшего бросить свой высокий пост.

Сухэ-Батор нахмурился.

— А твой отец знает, что здесь, в Кяхте, мы создали народное правительство?

— Да, знает.

— Что он думает об этом?

— Он не верит, что мы долго продержимся. Унгерн раздавит нас. Он не верит, что красная Россия придет нам на помощь.

— Очень жаль, Сундуй-Сурэн, если мы вынуждены будем воевать против твоего отца. Но мы будем уничтожать любого врага, кем бы он ни был!

— Да. Но я все равно с тобой, Сухэ. Придет нам на помощь красная Россия или не придет, я все равно с тобой. С тобой, Сухэ-Батор, идет весь наш народ. Твое имя известно в самых далеких кочевьях, к тебе тянутся сердца и думы аратов[5]. Приказывай!

Выражение лица Сухэ-Батора смягчилось.

— Ты прав, Сундуй-Сурэн, — сказал он. — Выбирают не между отцом и другом, а между народом и его угнетателями. Я познакомлю тебя с одним человеком, ты будешь в его распоряжении, будешь связным между Красной Армией и нашей народной армией. Помощь уже пришла, Сундуй-Сурэн. Пришла!

— Где тот человек? — с жаром спросил Сундуй-Сурэн.

Сухэ-Батор подвел его к Щетинкину.

— Вот этот человек, — сказал Сухэ-Батор.

Лицо Сундуй-Сурэна расплылось в широкой улыбке.

— Так это же Щетинкин! — закричал он. — Красный богатырь Щетинкин! Он подарил моему отцу карету…

Щетинкин поднялся, подошел к Сундуй-Сурэну, пожал ему руку.