Алена сделала шаг мимо нее к Лешке:

— Почему ты молчишь?

Он стиснул в побелевших пальцах кромку одеяла.

— Выйди, Галка… — Нелегко дались ему эти два слова, ибо они означали, что он вверяет свою судьбу бывшим друзьям, теперешние уже не могли ему помочь.

— Нет! — тряхнула головой Галина. И повторила громче: — Не-ет! (Сергей побоялся, что она закричит во весь голос.) Если ты виноват перед ними — ты перед всеми виноват! А я чиста перед ними! Чиста! И я буду умолять их! Оля! Сережа!

Она долго бы продолжала в том же духе. Но Алена оставалась равнодушной к ее призывам. А Сергей глядел в одеяло перед собой и как бы вовсе отсутствовал.

— Иди… — хрипло повторил Лешка, его опять начало лихорадить.

Надо отдать должное Галине: прежде чем выйти за дверь, она пригладила волосы, обтянула на себе халат и глянула на Лешку с откровенным презрением. Может, она хотела разжалобить их своим прежним видом?.. Но с гладкими перышками она, что бы там ни было, вызывала определенную симпатию, растерзанная — нет.

Алена отошла и остановилась у окна. После истерических выкриков Галины нетягостным казалось установившееся молчание. Все ждали чего-то друг от друга.

— Ты сказал своим приятелям, где ключ лежит? — спросил Сергей.

Лешка тревожно пошевелился.

— Они должны были взять дневник и там… больше ничего! Я же мог записать, чего и не было никогда! Я иногда злился на Галку.

— Ты и сегодня был не очень с ней вежлив… — заметила. Алена.

Лешка не понял ее.

— Зачем было так выгонять? — спросила Алена.

— Но ты… сама сказала… — Лешка растерялся.

— Если тебе человек был дорог, надо не забывать этого… — сказала Алена.

Лешка приподнялся на подушках. Вся его прежняя порывистость свелась теперь к этим нескольким движениям: привстать на подушках, лечь, опуститься, подняться выше, повернуть голову вправо, влево, переместить одеяло. И его лихорадило опять — он уже не скрывал этого.

— Она предательница… Она мне не нужна больше…

Алена посмотрела вприщур мимо кроватей, мимо Сергея, куда-то в стену у двери.