— В госпитале, где лежит Бобино, раненый, может быть, уже мертвый…

— Ох!.. А Мария… ваша младшая?..

— Там… в постели… и, не исключено, тоже умирает…

— Вы знаете, как я вам предан… простите, если я проявлю нескромность.

— Вы помогали меня спасать, вы один из тех друзей, кому можно говорить все.

— Хорошо, а Мишель, что с ним-то случилось? Он поступает бессовестно, оставив вас в таком положении! Это подло! Мне стыдно за него!

— Если бы вы знали все!

— Говорите, Жермена! Говорите все, я вас умоляю!

— Об этом страшно… Я могу рассказать вам о всех несчастьях, что произошли с нами… Но что касается Мишеля… Уверяю вас, это хуже всего.

— Скажите, прошу вас, скажите, ведь я не из любопытства спрашиваю вас.

— Так вот, — продолжала Жермена с усилием, — Мишель разорен… лишился всего… не имеет ни франка, даже сантима.

— Он?! Что вы такое говорите?!

— И Мишель меня ненавидит… Он выказывает ко мне ненависть ужасную, бессмысленную, не имеющую никакой причины… И это меня убивает…

— Ненавидит вас!.. Но это сущее безумие!..

— Увы! Да. Настоящее, подлинное.

— Что же такое с ним?

— Он хотел застрелиться, ранил себя, я делала ему перевязки… Он умирал от голода… Мы его приютили… Он меня возненавидел, я его полюбила… Теперь он еще сильнее ненавидит меня и готов убить!

— Он чудовище!

— Нет, просто несчастный умалишенный!

— Он! Безумец? Мишель Березов — сумасшедший?!