— У нас сейчас кто-то был?

— Наш друг, месье Вандоль, художник, помнишь?

— Конечно! Мне бы очень хотелось его видеть, и Мишеля тоже. Ты знаешь, какой он спокойный бывает, когда со мной.

— Да, дорогая, я попрошу его пройти к тебе.

Жермена удивилась, что в соседней комнате пустынно, однако увидела пачку денег и, конечно, поняла, что Морис нарочно оставил их украдкой, и мысленно поблагодарила его за деликатность.

Мария, нетерпеливая как все больные, спросила:

— Жермена, почему они ко мне не идут?

Старшая сестра постучала в комнату Мишеля и вошла, не дождавшись ответа.

— Опять вы пришли! — завопил тот злобно и вскочил со стула, где перед тем сидел, согнувшись и охватив голову руками. — Когда вы наконец оставите меня в покое? Когда я буду далеко от вас?.. Совсем далеко!

— Мария вас спрашивает, друг мой, — ответила девушка с привычной невозмутимой покорностью.

Безумец впервые отказался идти, сказав:

— Я не хочу к ней. Вы злоупотребляете моим хорошим отношением к девочке, чтобы заставлять меня делать то, что хочется вам. А я хочу поступать по-своему. Я намерен покинуть навсегда эту берлогу.

— Я прошу вас, пройдите к девочке.

— Отстаньте!

— Но…

— Разве вы не видите, что терпение мое кончилось! Что я больше не могу жить взаперти! Пустите!

— Вы никуда не уйдете.

— Черт возьми! Это мы еще посмотрим!

Мишель с силой оттолкнул Жермену, пытаясь пробиться к выходу. Девушка вцепилась в него, умоляя подождать хотя бы до завтрашнего дня, когда придет Морис и возьмет его с собой.

— Я хочу уйти!.. Я хочу уйти! — кричал Березов со все возрастающим неистовством. Такой настойчивости он еще никогда не проявлял.