— Знаете, мой милый, довольно разговоров о любви, на все свое время.

— Но у меня его нет! А вы — дадите ли вы мне свое время?

— Кто знает!

— Позволите ли вы мне увидеть вас еще раз?

— Почему же нет? Я намерена широко открыть двери своей гостиной для известных людей Парижа.

— Вы окажете огромную честь, если позволите быть в числе избранных.

— Это не слишком большая милость, потому что избранных будет много.

— Об иной милости, как быть одним из многих, я и не прошу.

— И прекрасно! Я буду охотно принимать вас с условием, что вы не будете пылать и не устроите пожар.

— Я стану вас беспрекословно слушаться, Жермена, и вы не будете иметь более покорного и преданного слуги, нежели я.

— Золотые слова! И коль скоро вы такой рассудительный, я сейчас предложу вам место в этом экипаже.

— Ах, Жермена!

— А вы не боитесь, что это вас скомпрометирует?

— Такая милость для меня бесценна… У меня сразу появится тысяча завистников и столько же врагов! Мою лошадь слуга поведет за нами в поводу.

— Сидя рядом со мной, вы будете мне называть всех приметных особ обоего пола, кого будем встречать.

— Чрезвычайно польщен! И раз вы поручаете вести хронику всех любующихся вами и завидующих мне, я постараюсь сделать это интересным.

— Чу́дно! Меньшего я от вас и не ожидала. А когда придет время возвращаться, вы проводите меня до дверей. Но только до дверей!

— Вы живете?

— На улице Элер. Мой управляющий узнал, что Регина Фейдартишо обеднела, и купил у нее для меня по дешевке дом вместе с мебелью. Всего за восемьсот или за девятьсот тысяч франков.

«Черт побери! Она широко живет!» — подумал граф, садясь рядом с прелестной женщиной, что более и более заинтриговывала и привлекала его.