— Я не требую от вас клятв, в ваших устах они ничего не значат. Я просто сейчас возьму и сообщу моему другу и вашей дочери радостную новость. И попробуйте отвертеться!

— Вы, конечно, вполне можете это сделать, Жермена. Хотя я и обладаю множеством пороков, но слова своего я никогда не нарушал. Действие кончается, и позвольте проститься. Сейчас сюда придет мой будущий зять, и, должен признаться откровенно, боюсь, что не смогу скрыть неудовольствия. Вы, конечно, понимаете.

Эти слова, произнесенные серьезным и слегка игривым, в общем естественным, тоном, обманули Жермену. Она в душевной простоте и помыслить не могла, какой страшный замысел созрел в душе бандита.

А Морис Вандоль и в самом деле намеревался идти к Жермене.

Очень застенчивая, Сюзанна сидела в глубине ложи и никого и ничего не видела, кроме Мориса. Не заметила она и Жермену, а если бы и заметила — вряд ли узнала, настолько была погружена в собственные переживания, да и недавняя швея не имела внешне ничего общего с нынешней светской львицей.

Занавес упал, и Мондье окружили приятели и репортеры, наперебой расспрашивая о прекрасной незнакомке, но граф упорно отмалчивался, в лучшем случае ограничиваясь какими-то общими словами или переводя разговор на другое.

Франкорвиль и Бежен приставали с просьбой представить их. Чтобы поскорее отвязаться, Мондье сказал:

— После третьего акта, вас устраивает?

Ги де Мальтаверн, оставя Андреа на попечение Дезире Мутона, направился в буфет.

Мондье остановил его.

— Нужна вам тысяча луидоров? — сказал он без предисловия.

— Всегда нужна! — не задумываясь, ответил старый мот.

— Я так и знал, могу вам дать за услугу.

— Говорите, граф, деньги очень дешевеют, и я на мели. Что я должен для вас сделать?

— Случайно не известен ли вам некто Морис Вандоль?

— Еще бы! Он был секундантом князя Березова, когда я…

— Когда вы промахнулись.

— И он сейчас был в ложе одной прекрасной молодой особы, из которой я бы с удовольствием сделал свою…

— Эта особа — моя дочь.

— Тогда считайте, что я ничего не говорил…