Глава XXVI Мой план

Глава XXVI

Мой план

Индеец не хотел сдаваться. Соскочив с коня, он выхватил нож, перерезал лассо и, наверное, убежал бы, если б его не схватили несколько пар рук.

Мои товарищи готовы были тут же покончить с ним, если б я не вступился за беднягу. Чтобы лишить его возможности вредить нам, мы крепко привязали его к дереву.

Все это мы устроили вдали от того места, где был пойман индеец. Иначе другие команчи могли, наткнувшись на него, найти нас и расстроить все наши планы. Мы предполагали оставить индейца привязанным к дереву и на обратном пути, если будем возвращаться этой же дорогой, освободить его. Конечно, это было жестоко, но в то время я думал только о спасении Айсолины. В качестве товарища мы оставляли пленнику лошадь Стенфилда, который взамен взял себе индейского мустанга.

Еще накануне я начал составлять план освобождения моей возлюбленной. План этот состоял из следующего: пробраться темной ночью в лагерь индейцев, найти пленницу, освободить ее и попробовать бежать. При большой ловкости это можно было выполнить. В данных условиях только и можно было действовать хитростью, тогда как открытое нападение на лагерь все мы считали неблагоразумным и бесцельным. Мы не только были бы побеждены, но и окончательно потеряли бы возможность освободить пленницу.

Итак, мой план был одобрен. Несколько человек вызвались сопровождать меня в лагерь, но я предпочел идти один, так как одному всегда легче пробраться незамеченным; в данном случае требовалась не сила, а хитрость и скорость. Конечно, я знал, что за нами будет погоня – для многих эта пленница была слишком дорога, – но я надеялся, что нам удастся ускользнуть. Я предполагал взять с собой нож и револьвер, чтобы задержать преследователей, пока Айсолина будет убегать.

Также были предусмотрены и другие необходимые детали. Лошади должны были ждать нас возможно ближе к лагерю, а товарищи мои быть готовыми на все по первому зову. Чем дольше я обдумывал свой план, тем возможнее представлялось мне его выполнение.

Самое трудное в этом плане было проникнуть в лагерь. Трудность эта мне была хорошо известна, ведь я уже не раз бывал в индейских лагерях.

Прежде всего мне придется пройти мимо передовых пикетов, затем мимо конной стражи и наконец мимо лошадей. Причем последняя преграда была не менее опасна, чем две первых. Индейский конь – прекрасный сторож: он так же, как хозяин, ненавидит белого и ни за что не подпустит его к себе. Часовой может задремать на посту, отнестись небрежно к своим обязанностям, но конь, почуяв белого, может своим ржанием поднять на ноги весь лагерь. Случалось, что очень хорошо продуманные нападения не удавались именно благодаря мустангам.