Мы сидели съежившись, под проливным дождем, в открытом, пустом вагоне. «Гляди в оба! — сказал я товарищу. — После этой станции какой-нибудь мерзавец непременно пойдет вынюхивать нет ли в вагонах бродяг! Последи-ка за передним вагоном, я послежу за задним!»

— А что будет, если нас здесь накроют?

— Нас, разумеется, выбросят! — ответил я.

— Как? На всем ходу? — спросил он.

— Это уж им совершенно все равно, речь ведь идет не об их, а о наших костях.

Внезапно узкая белая полоска света скользнула по вагонам, направляясь к нам. Раздался угрожающий голос: «Убирайтесь-ка вы отсюда, слышите, висельники!?» Вслед за этим на меня направилось дуло револьвера, сопровождаемое ультиматумом: «Вон отсюда, а не то!»

Через минуту я уже парил над полотном железной дороги, стараясь различить хоть видимость почвы под собою. Выскакивая, я успел молниеносно метнуть в голову проводника каким-то тяжелым предметом, случайно подвернувшимся мне под руку; затем подобно пушечному ядру пролетел в воздухе и, на лету, услышал выстрел, раздавшийся с промчавшегося мимо поезда.

Я испытывал ужасное чувство беспредельной пустоты под собою. В ушах у меня свистело, и голова кружилась от насильственного сальто мортале, в то время как я с громким всплеском упал в заросшую камышом воду и затем погрузился в отвратительную вонючую тину. Железнодорожную насыпь образовал здесь береговой скат вытянувшегося в длину озера, и она была свободна от деревьев и камней. Иначе мы не отделались бы несколькими царапинами и купанием в грязи. Мак-Арран прополз дальше около полумили на четвереньках по насыпи. Когда он поднялся, его высокий силуэт, наподобие обезьяны, забавно вырисовывался на побелевшем небе.

День наступил теплый и солнечный. Мы вымыли и высушили наши вещи, и я, конечно, прежде всего позаботился о своих размокших банковых билетах. У проходившего мимо бродяги мы купили за четверть доллара гуся, украденного на какой-нибудь ферме. Мак-Арран отлично его зажарил. Ночью мы снова вскочили на проходивший мимо товарный поезд. Я ухватился за открытый вагон и испуганно отпрянул, увидав в нем что-то большое и серое, при слабом свете звезд напоминавшее слона. Все же я взобрался наверх с мыслью о том, что сегодняшний слон ничем не хуже вчерашнего проводника и что с ним, пожалуй, можно будет даже подружиться. Но он оказался не слоном, а большим локомобилем, прикрытым парусиной. Ухмыляясь я побрел по задним вагонам, отыскивая своего товарища. Найти его было нелегко. Наконец он оказался на платформе последнего вагона. Там он сидел, бледный, съежившись и втянув голову в плечи.