Как только все уселись за стол, отодвинулась занавеска и вышли шесть молодых женщин, у каждой было опахало из павлиньих перьев; они бесшумно поместились позади кресла раджи. Они были немного смуглее женщин Южной Европы. Волосы, черные как смоль, зачесанные спереди, были свернуты в косы позади головы и утыканы серебряными и жемчужными шпильками, с которых ниспадала, покрывая плечи, длинная кисейная вуаль, столь тонкая, что сквозь нее ясно обрисовывались их формы. Шитые золотом шарфы окружали их талии и спускались на шаровары из ярко-красной шелковой материи, которые были подвязаны поясами, расшитыми золотом. Две из них приблизились к столу, подняли руки, обнаженные до плеч, и стали тихо и грациозно веять опахалами над головой раджи. Женщины эти оставались в зале до вечера, сменяя друг друга по очереди; они же смотрели за кальяном, набивая его табаком, когда раджа переставал курить.

После первой перемены кушаний в зал вошли, в сопровождении музыкантов, танцовщицы. Они стали в изящные позы и то подвигались вперед, то отступали назад, поднимая поочередно над головой то одну, то другую руку; музыканты играли на свирелях и бубнах, что-то напевая. Женщины продолжали танцевать весь вечер. После внесли кукольный театр, в котором куклы играли пьесу и танцевали до того живо, что казались настоящими актерами. После кукольного театра явилась труппа гимнастов; они свертывались вместе узлами, ходили на руках, стояли на головах, извивались и вертелись проворнее самых проворных обезьян, так что казалось, будто у них совсем нет костей или же что в теле их в десять раз больше всяких связок и сочленений, нежели у остальных людей. Все эти артисты получали большие или меньшие награды от раджи, смотря по тому, насколько он оставался ими доволен.

Следует сказать, что Бернетт тщетно ожидал появления Нуны, которая, быть может, также присутствовала в зале позади кисейной занавески, на другом конце комнаты.

– Как понравились вам наши вечерние удовольствия? – спросил раджа, обратившись к Реджинальду.

– О, это чудесно! – ответил он.

Разумеется, он не мог сказать, что эти восточные удовольствия довольно грубы и что они не доставили ему никакого наслаждения.

– Но мы покажем вам, – заметил раджа, – еще нечто более удивительное. Вы, разумеется, отправитесь с нами на охоту. Сколько мне известно, все англичане – охотники, они очень любят охоту и не страшатся встречи с тиграми, дикими кабанами и даже слонами.

Реджинальд отвечал, что охота в его вкусе и что он был бы очень рад, если бы представился случай посмотреть, как охотятся на Востоке.