– Не знаю ничего, раджа, – отвечал раненый. – Когда я лежал здесь, ежеминутно ожидая, что меня добьют, то слышал топот шагов по дворцу и женские крики и стоны.

– Так подлые изменники лишили меня моего утешения! – воскликнул раджа. – Пойдем, друг мой; мы должны убедиться в самом худшем, что случилось, – сказал он, обращаясь к Реджинальду. – Вам нечего больше терять времени подле этого человека; если ему судьба жить, то он будет жив; если же нет, то ему останется то утешение, что он умер, защищая мое дело.

Хотя Реджинальд не менее раджи желал узнать, что случилось, но все-таки ему не хотелось покинуть бравого сипая, весьма нуждавшегося в его помощи. Нетерпение раджи не допускало, однако, дальнейшего промедления, и он, сказав несчастному, что вернется как можно скорее, последовал за раджой, стремительно вышедшим из комнаты.

Они отправились на женскую половину дворца и везде по пути видели следы страшной борьбы, происходившей вокруг, хотя в то же время несомненно было, что гвардия раджи осталась верна ему. Двери на женской половине были растворены – эти священные двери, в которые до сих пор не осмеливался войти ни один человек. По полу валялись женские платья и украшения; вазы были разбиты, и даже ковры на стенах сорваны. Раджа ясно видел, что самые мрачные предчувствия его оправдались: казалось несомненным, что бунтовщики увели с собой Нуну. По-видимому, раджа терялся в догадках, что ему предпринять? Сам Реджинальд был глубоко опечален исчезновением молодой девушки, так как он предвидел, что это придаст значительную силу бунтовщикам, потому что, даже в случае их поражения, это даст им возможность вступить в переговоры с раджой на выгодных для них условиях. И он напрасно старался успокоить старика, доказывая ему, что Мукунд-Бгим должен будет из собственных же расчетов хорошо обходиться с его внучкой.

Так как опасно было бы дальше оставаться во дворце, куда во всякое время могли возвратиться бунтовщики, то Реджинальд старался убедить раджу вернуться в дом купца, где он может оставаться до прибытия их друзей, если только нищему удалось добраться до них, и они будут иметь возможность войти в город. Другого пути не представлялось; раджа должен был, отложив попытки восстановить свою власть, вновь переодеться в купеческое платье и выбраться из города. Реджинальд советовал ему поступить таким образом, но раджа не хотел и слышать об этом.

Было уже совершенно темно, и раджа, завернутый в свой плащ, мог выйти на улицу, не опасаясь быть узнанным. Перед выходом своим Реджинальд поспешил к раненому сипаю, которого никак не хотел оставить без помощи, зная, что иначе он погибнет. Сипай несколько оправился и полагал, что с помощью Реджинальда мог бы пройти небольшое пространство.