– До сих пор вы знали меня просто как Реджинальда Гамертона, и таковым бы я и остался, если бы не побывал в Аллахапуре, где, совершенно для меня неожиданно, я был признан раджой сыном его дочери, и таким путем мне удалось овладеть некоторыми документами, которые отец мой поручил мне отыскать. Среди этих документов были крепостные акты на обширные имения в Англии; но самый главный из документов – свидетельство о браке моих отца и матери, существование которого отвергалось теми, кто оспаривал мои права на титул лорда Гамертона и на владение имениями.

Полковник Росс, как и предполагал Бернетт, не колебался дать свое согласие на брак с его дочерью.

– Действительно, – закончил полковник, – убедившись, что сердце моей дочери вполне принадлежит вам, я решился было отказаться от всяких с моей стороны возражений, если бы дальнейшие сведения убедили меня в действительности тех качеств, которые она вам приписывает.

Реджинальд выразил ему свою признательность. Он чувствовал себя теперь бесконечно более счастливым, чем прежде. Действительно, препятствия, окружавшие его до сих пор, по-видимому, исчезли. Полковник Росс охотно согласился, чтобы Нуна поселилась вместе с Виолеттой, и они условились, что на следующий же день Реджинальд приведет свою сестру в дом полковника. Полковник жил в бунгало, отремонтированном для его приема; здесь было достаточно места для Нуны и нескольких человек прислуги, которых она хотела взять с собой. Реджинальд был бы очень рад отправиться вместе с полковником, но не желал оставить Нуну одну во дворце. Поэтому он вынужден был потерпеть до следующего дня.

Он благоразумно сохранял свой план в секрете, так что когда увидели, как шествовали по улицам города богато убранные слоны, сопровождаемые взводом кавалерии, то предположили, что рани отправляется просто сделать официальный визит дочери английского резидента.

Реджинальд поехал верхом вместе с Бернеттом, в сопровождении отряда верных ему гвардейцев, и прибыл несколько раньше своей сестры. Нет надобности и говорить о том, что он был вполне доволен приемом, оказанным ему Виолеттой. Когда прибыла Нуна и сошла со своего слона, Виолетта встретила ее самым сердечным образом.

Виолетта проводила ее и усадила в кресло. Нуна оглянулась вокруг на уютное и изящное убранство комнаты.

– О, здесь мне будет несравненно приятнее, чем во дворце, со всеми этими церемониями и торжествами, на которых приходится присутствовать! – воскликнула она. – Вы научите меня английским манерам и привычкам, так как я хочу быть такой же английской девушкой, как и вы.