— Чудесная мысль! — вскричал Ван–Горн, радуясь тому, что к капитану возвращается его обычная энергия.

— Дядя, может быть, нам лучше держаться берега моря, чтобы не углубляться снова в лес; ведь там так трудно идти, — предложил Ханс.

— Это увеличит расстояние в три или четыре раза. Южный берег острова весь изрезан глубокими бухтами и заливами. Вместо шести или семи дней нам понадобится целый месяц, чтобы дойти до реки.

— Это невозможно, ведь у нас нет никаких припасов, — прибавил Ван–Горн.

— Относительно еды беспокоиться нечего. Мы не двинемся в путь, пока у нас не будет нужных запасов. На дичь в лесу не приходится рассчитывать: ее, по–моему, в этих краях немного.

— Да, здесь можно найти только плоды, вкусные, но малопитательные, — согласился с капитаном Ван–Горн.

— Откуда же ты возьмешь припасы, о которых только что говорил? — спросил Корнелиус.

— Мне думается, что мы возьмем с собой в дорогу бисквиты на несколько дней, и такие вкусные, каких вы еще не едали.

— Не рассчитываешь ли ты встретить в этом лесу хорошую булочную или амбар, доверху полный мукой? — иронизировал Корнелиус, думая, что капитан сам посмеивается над ним.

— Ни на то ни на другое я не рассчитываю, а бисквиты у нас будут, и вкусные, и в большом количестве. Не правда ли, Горн? — хитро подмигнул капитан Ван–Горну.

Старый штурман подхватил шутливый тон капитана:

— Да, и не позже чем через час… Капитан и я — мы будем мельниками, а вам и Лю–Хангу придется взять на себя роль булочников.

— Хотел бы я видеть это чудо, — возмутился Корнелиус.

— Терпение, друзья мои, терпение. Вы увидите это чудо, не будь я капитан Ван–Сталь. Но прежде всего нужно найти место, где можно было бы раскинуть лагерь, не опасаясь нашествия дикарей. Уйдем подальше от реки в глубь леса.

Благоразумие действительно требовало того, чтобы они ушли от места, где каждую минуту могли снова появиться пираты; а если бы это случилось, то появились бы их и враги, жившие, наверно, где–нибудь вблизи.

Захватив остатки черепахового мяса, отряд опять углубился в лес и направился на запад. Маленькая буссоль, и на этот раз не забытая капитаном при высадке, помогла им не терять направления, когда сплошные стены зарослей заставляли их делать глубокие обходы.

Корнелиус и Ханс, как опытные охотники, привыкшие к лесным дебрям, снова шли впереди отряда. При каждом удобном случае они прорывались в чащу зарослей и высматривали дичь, которая могла вспорхнуть из–за зелени. Но все их расчеты не оправдались.

Но птиц тут было множество, и каких восхитительных птиц! Иногда среди зелени показывался epinachus magnifiens — вид голубя с широким венчиком на головке, весь бархатисто–черный, кроме головки и брюшка, синих, как потемневшая сталь. Встречался здесь и epinachus albus , примерно такой же величины, как и европейские голуби, но с оперением густо–черным на внешней части туловища и ослепительно белым — на внутренней, с хвостом необыкновенной длины. Видели юноши и стаю pomerops superbus , совершенно черных, с большим гребнем торчащих перьев на головке. А попутай самой разнообразной окраски были так многочисленны, что Ханс и Корнелиус уже не обращали на них внимания.