— О, Джордж, как я жалею, что ты меня разбудил! — сказала она, держа его за руку. — Ворота смерти действительно затянуты великолепными, сверкающими завесами, как ты говорил. Чуть только проходит ощущение удушья, все становится неописуемо прекрасным и умиротворяющим. Зачем ты меня разбудил?

— Потому что хочу вместе с тобою пуститься в путешествие. Так много лет были мы верными спутниками друг другу! Печально было бы нам расстаться теперь, в этот последний миг.

На мгновение мне явился незнакомый дотоле образ мягкого и нежного Челленджера, столь отличный от того шумного, напыщенного и дерзкого человека, который попеременно изумлял и обижал своих современников. Здесь, осененный смертью, обнаруживался тот Челленджер, который скрывался в глубочайших недрах этой личности, человек, которому удалось завоевать и удержать любовь своей жены.

Вдруг его настроение переменилось, и он опять сделался энергичным вождем.

— Я один из всех людей все это предвидел и предсказал, — сказал он, и в его голосе звучала гордость научного триумфа. — Ну, милый мой Саммерли, теперь, надеюсь, рассеяны ваши последние сомнения насчет исчезновения спектральных линий, и вы, вероятно, не будете больше считать плодом заблуждения мое письмо в «Таймсе».

В первый раз ничего не ответил наш всегда готовый к бою товарищ. Он сидел, ловил воздух и вытягивал свои длинные конечности, словно прежде всего хотел убедиться, действительно ли он еще пребывает в живых на этой земле. Челленджер подошел к сосудам с кислородом, завернул кран, и громкое шипение сменилось тихим гудением.

— Нам нужно бережно обходиться с нашим запасом, — сказал он. — Воздух в этой комнате сильно насыщен теперь кислородом, и я думаю, что никто из нас уже не ощущает каких-либо гнетущих симптомов. Мы можем опытным путем установить, какое количество кислорода нужно подбавлять, чтобы нейтрализовать действие яда. Подождем же немного.

Мы молча ждали минут пять в нервном напряжении, следя за своим самочувствием. Как только я заметил, что обруч опять начинает стягивать мне виски, миссис Челленджер крикнула нам с дивана, что чувствует приближение обморока. Супруг ее опять открыл кран.

— В прежние времена, когда наука еще не стояла на таком высоком уровне, как ныне, — сказал он, — на каждой подводной лодке команда обзаводилась обычно белыми мышами, так как их более нежный организм скорее воспринимал влияние вредной атмосферы, чем организм моряков. Ты, моя дорогая, должна здесь играть роль этой белой мыши. Я опять пустил газ, и ты, наверное, почувствуешь себя лучше.