— А люди в шахтах! — сказал Саммерли со смехом, не говорившим о веселом настроении. — Если по воле какого-нибудь случая когда-нибудь снова появятся геологи на этой земле, то они будут строить забавные теории о существовании современных нам людей в угольных слоях почвы.

— В этих вещах я мало смыслю, — заметил лорд Джон, — но думаю, что отныне мир будет находиться в состоянии пустующего помещения, сдающегося в наем. Если вымрет все наше человеческое поколение, то откуда же взяться новому?

— Вначале земля была пуста и необитаема, — возразил серьезно Челленджер. — По определенным законам, связь которых лежит за пределами нашего знания, она заселилась. Отчего бы этому процессу не повториться?

— Мой милый Челленджер, вы не шутите?

— Не в моих привычках, коллега Саммерли, утверждать что-либо в шутку. Ваше замечание было излишне.

Борода у него величественно поднялась, и веки опустились.

— Ладно, ладно… Вы прожили свою жизнь упрямым догматиком и хотите остаться им до конца, — сказал Саммерли с кислой гримасой.

— А вы, коллега, были всегда совершенно лишенным фантазии спорщиком, и нет надежды, что вы изменитесь.

— Да, уж это верно, злейшие ваши враги не упрекнут вас в недостатке фантазии, — отпарировал Саммерли.

— Честное слово, — воскликнул лорд Джон, — это вполне соответствовало бы вашему характеру — истратить последний глоток кислорода на то, чтобы наговорить грубостей друг другу. Что нам до того, появятся ли снова люди на земле, или не появятся? Нам до этого, во всяком случае, не дожить.

— Этим замечанием, сударь мой, вы доказали чрезвычайную узость взглядов, — строго сказал Челленджер. — Истинно научный ум, — я говорю в третьем лице, чтобы не показаться хвастливым, — идеальный научный ум должен быть в состоянии изобрести новую отвлеченно-научную теорию даже в тот промежуток времени, который нужен его носителю, чтобы с воздушного шара низвергнуться на землю. Нужны мужи столь сильного закала, чтобы покорить природу и стать пионерами истины.

— Мне что-то кажется, что на этот раз одержит верх природа, — сказал лорд Джон, глядя в окно. — Случалось мне читать в газетах передовицы, судя по которым вы, господа ученые, ее покорили, но мне сдается, что она опять у вас отвоевала свою державную власть.

— Это только временная уступка, — сказал убежденно Челленджер. — Что значит несколько миллионов лет в бесконечном круговороте времен? Вы видите, растительный мир остался невредим. Поглядите только на листья этих платанов! Птицы умерли, но растения живут. Из этой растительной жизни в стоячих водах, в прудах и болотах возникнут в определенное время микроскопические организмы, пионеры беспредельно великой армии жизни, и нам как раз суждено в этот миг прикрывать ее тыл. А лишь только образуется этот низший вид живых существ, из него разовьется новый человеческий род с такою же непреложностью, с какою из желудя должен развиться дуб. Прежний круговорот повторится еще раз.