* * *

На этом кончаются записи, которые я делал в ту ночь. Начиная с этого мгновения, события пошли таким быстрым ходом и были так потрясающи, что я записывать их не мог; но в памяти моей они так ясно сохранились, что ни одной подробности я не могу упустить.

Удушливое ощущение в горле заставило меня взглянуть на баллоны с кислородом, и то, что я увидел, было ужасно. Еще немного — и нашей жизни настанет конец. За ночь Челленджер перенес резиновый шланг с третьего на четвертый цилиндр, но и этот был уже, повидимому, пуст. Мучительное чувство угнетения охватило меня. Я подошел к сосудам, отвинтил шланг и прикрепил его к наконечнику последнего цилиндра. Я испытывал угрызения совести, делая это, потому что думал о том, как спокойно все скончались бы во сне, если бы я совладал с собою. В следующий миг эта мысль оставила меня, когда я услышал крик миссис Челленджер из гардеробной:

— Джордж, Джордж, я задыхаюсь!

— Все уже в порядке, миссис Челленджер, — ответил я, между тем как остальные вскакивали со своих мест. — Я только что открыл непочатый сосуд.

Даже в это мгновение я не мог удержаться от смеха, взглянув на Челленджера, который протирал себе глаза огромными волосатыми кулаками и похож был на исполинского младенца, только что очнувшегося от сна. Саммерли дрожал как в лихорадке; страх смерти победил на короткое время стоический дух ученого, когда он осознал свое положение. Зато лорд Джон был так спокоен и гибок, точно его разбудили, чтобы ехать на охоту.

— Пятый и последний, — сказал он, посмотрев на шланг у цилиндра. — Скажите, друг мой, неужели вы записали впечатления этой ночи на той бумаге, что лежит у вас на коленях?

— Только несколько беглых заметок, чтобы скоротать время.

— Ну, знаете ли, на это способен лишь ирландец. Боюсь только, вы не дождетесь читателей, пока не подрастет сестренка Амеба, которая покамест недостаточно, кажется, интересуется происходящим. Ну что, Herr Professor, каковы наши виды на будущее?

Челленджер созерцал широкие покровы тумана, одевшего пейзаж. Там и сям из облачного моря поднимались лесистые холмы, подобно коническим островам.

— Точно в саван облачилась природа, — сказала миссис Челленджер, вошедшая в комнату в домашнем платье. — Это напоминает мне твою песенку, Джордж: «Старина отзвонит, новизна зазвонит». Пророческая песня!… Но, бедные дорогие друзья, вы ведь дрожите. Я всю ночь пролежала в тепле, под одеялом, а вы мерзли в креслах. Сейчас вы согреетесь.

Она вышла, — смелая маленькая женщина, — и вскоре мы услышали гудение котелка. Через несколько минут она внесла на подносе пять чашек с дымящимся какао.