4

4

Разыскать во Львове Спыхальского оказалось нетрудно. Поскольку Арсен прибыл ко дворцу Яблоновского вечером и на подворье, кроме часовых, уже никого не было, он обратился с расспросами к пожилому жолнеру, стоявшему с напарником у ворот.

– Пана Мартына Спыхальского? – переспросил жолнер. – А как же, знаю!

– Где его найти?

– Так пускай пан приходит сюда завтра пораньше…

– Сегодня нужно.

– Ну, если у пана найдется лишний злотый…

– Найдется.

– О, тогда, мосьпане, другое дело! – обрадовался жолнер и подмигнул своему напарнику, прислонившемуся к воротам: – Слышишь, Яцек, ты побудь пока один, а я провожу пана. Тутай недалеко… Пошли, пан!

Они завернули за угол и нырнули в густую тьму. Шли недолго.

– Тутай! – оповестил жолнер, показывая на мрачный домишко, притаившийся, словно гриб, под высокими безлистыми деревьями. – Я сейчас позову…

– Нет, не нужно, – остановил его Арсен. Протянул монету. – Благодарю. Я сам.

Жолнер поднес монету к глазам, повертел в пальцах, даже понюхал зачем-то и, убедившись, что это настоящий злотый, быстро ушел.

Арсен приблизился к освещенному окну, постоял немного, чтобы справиться с невольным волнением, которое внезапно охватило его, а потом тихонько постучал в стекло. Просто не верилось, что сейчас откроется дверь и он сможет обнять пана Мартына.

Дверь не открылась. Зато большая мужская рука приподняла занавеску, и к стеклу придвинулось усатое лицо с вытаращенными глазами. Это был Спыхальский.

– Кто там? – послышался его зычный голос.

– Пан Анджей Комарницкий.

– Кто?.. Что за глупые шутки, пан? – Спыхальский продолжал всматриваться в тьму за окном, пытаясь разглядеть незнакомца. На его лице застыло выражение растерянности. – Еще раз спрашиваю: кто тутай?

Арсен засмеялся. Он не хотел громко называть свое настоящее имя.