— Тогда не говорите о вещах, о которых мы вам не позволяем говорить!

Он снова повернулся, видимо убежденный, что отдал удачный приказ. Я был, однако, рад, что нам вообще не запретили говорить; если бы он был курдом, то наверняка бы это сделал. И что касается наших пут — курдские были бы прочнее. Наши ноги они связали так, что веревка свисала под брюхо лошади, а мои левые рука и нога были связаны с правой рукой и ногой англичанина. Кроме этого, связали наших лошадей. Ладони нам оставили свободными, чтобы мы могли вести лошадей. В этих вопросах нашим теперешним хозяевам не помешало бы поучиться у американских индейцев.

— Ну, рассказывайте же, сэр, — попросил я англичанина.

— Well! Вы делаете кувырок, прямо как вчера. У вас вообще в этом отношении что-то начало получаться! Я скакал за вами. Понимаете?

— Понимаю, и очень хорошо. Продолжайте.

— Моя лошадь споткнулась о вашего вороного, который принадлежит теперь этому джентльмену. И я… yes!

— Ага! Вы тоже сделали кувырок?

— Well! Правда, мой кувырок получился лучше вашего.

— Может быть, у вас в этом отношении больше опыта!

— Сэр, как будет по-курдски «нос»?

— «Некул».

— Превосходно! Тогда не задирайте слишком высоко ваш некул, мистер!

— Спасибо за предупреждение, сэр! С некоторых пор вы стали весьма высокопарно выражаться, — как мне кажется, с того времени, как вы начали заниматься курдским. Не правда ли?

— Совсем не стоит этому удивляться в таких обстоятельствах! Значит, я упал на землю и очень медленно поднялся на ноги: во мне что-то неправильно согнулось. Ружье отскочило далеко в сторону, пояс раскрылся. Все оружие лежало на земле. Тут пришли эти херамбазы и набросились на меня.

— Вы защищались?

— Естественно! Я смог, правда, схватить только нож и один из пистолетов, поэтому им удалось разоружить меня и связать.

— А где в это время был бей со своими людьми?

— Не знаю. Я никого не видел, но слышал выстрелы впереди нас.

— Они, наверное, попали в окружение.

— Вероятно. Когда они меня скрутили, принялись за вас. Я думал, что вы мертвы. Есть примеры того, что даже плохой всадник когда-нибудь сломает себе шею, не так ли, сэр?