…Рёв и шум встречных машин заметно прекратился. Они свернули с городского шоссе на лесную гравийную дорогу, которая на данный момент была устлана длинным белоснежным полотном, тянувшимся извиваясь по живописным лесным просторам. Впереди не было видно следов накатанных колёс другого транспорта.

– Да не дай бог снегопад выпадет в такой глуши. Не выберемся, – заметил Кактус, а ехать ещё километров тридцать.

– Джип из любого болота вылезет, ты эту машину недооцениваешь, – сказал Боровик

– Снегопады разные бывают. Случается и так, что трактору буксир посылают, – поправил Хозяина Кактус.

Когда машина подъехала к месту, Боровик достал из багажника валенки и одел на себя.

– Пошли, сказал он Фуре.

Фура посмотрел на свою модельную обувь, перечить хозяину не стал. Взял мешок с водкой, и молча, пристроился к широкой спине отчима. Боровик, широко загребая снег своими валенками, шёл, тяжело пыхтя, прокладывая путь сзади идущим, за ним Фуре. Тот, недовольно ворча, ступал за ним след в след. Пригибая руками и отводя в сторону, пружинистые и густые ветки елей он напролом словно марал пробирался вперёд. Ветки, сгибаясь после Боровика, хлёстко били по лицу его пасынку. Они вышли из ельника, где перед ними разверзалась окутанная снегом равнина посередине, которой стояла заимка, похожая на скит. Раньше эти бревенчатые здания принадлежали Химлесхозу, где проживали сезонные сборщики живицы. Когда в пик трудных времён Химлесхоз начал частично продавать своё немалое имущество, Боровик, практически за бесценок приобрёл эту заимку и оформил на Фуру. В то время он работал большим начальником в ГАИ и показывать свои активы он не собирался не кому.

Ворота им открыл комендант Гаврила. – Этот бывший алкоголик и туберкулёзник сорока лет, намеренно вызвался работать сюда, чтобы укрепить своё здоровьё лесным воздухом и продлить свою жизнь. Он завязал с пьянством и табаком. Его скуластое и когда – то бледное лицо приобрело розовый вид. На заимке он был и начальник производства, и администратор и охранник. Работающих бичей он не обижал, понимал, что здесь в глухом лесу они, разозлившись, могут зажарить его вместе с заимкой. Питался он с ними, с одного котла давая понять, что он на таких же правах находится, как и они. Но когда прибывала водка на заимку, её он наливал, каждому по труду. Он был один из всех, которому платили зарплату ежемесячно, но об этом никто не знал, кроме его самого. Фура или Боровик привозили ему лекарства, приобретённые на деньги из его зарплаты. Все остальные за работу получали жалкие гроши по истечении шести месяцев.