– Ну, теперь их всего четверо, – бросил Каменная Башка, взявшись за топорик.

Подойдя к зверю, бившемуся в агонии у самого костра, он раздробил ему череп.

– Завтра полакомимся его лапами, – сказал боцман. – Вот увидите, они будут повкуснее даже ваших окороков и бизоньих языков, мсье Риберак.

– Не сомневаюсь, – отвечал торговец. – А все-таки ночь еще только начинается.

– Что вы хотите сказать?

– Возможно, этой ночью нас ждут новые сюрпризы.

– Вы об индейце?

– Кто знает? Мне неспокойно. Как думаете, англичане могут нас найти?

– В такой шторм им сейчас не до нас. Должно быть, озеро уже бушует, а ночью англичанам еще хуже придется. Маркизу будет не до смеха.

– Думаете, они разобьются?

– Надеюсь, – отвечал Каменная Башка. – Я старый моряк и кое-что смыслю в ураганах. Ну что, друзья, чем займемся? Подкиньте дровишек в костер!

– Поджарим медвежьи лапы, – предложил Малыш Флокко, вместе с Джором и немцами подбрасывая в огонь новые шишки. – Холод собачий, да еще и снег посыпал. Разожжем огонь пожарче, может, и в стволе станет потеплее. Поужинаем, ребята. Орехи пахнут отменно, да и Джор сумеет поджарить их на славу.

– Поесть я всегда был не дурак, – отвечал старый канонир. – К тому же англичане нам устроили такой фейерверк, что и завтрак в горло не полез. Я даже бизоньи языки не успел попробовать.

– Уж поверьте, сэр, языки были бесподобные!

– Не беда, я их еще отведаю.

Пока Малыш Флокко подкидывал в разгоревшийся костер шишки, Джор и немцы принесли к входу в древесный проем несколько сот орехов.

Густая крона древнего дерева защищала от метели и товарищей, и их костер.

Опустилась тревожная ночь. Снаружи доносился яростный вой бури, ломавшей ветви берез и сосен.

Ветер срывал с деревьев ветки и листву, с шумом бросал оземь и, переворачивая, тащил обломки сквозь заросли.

– Может, нам еще и повезло, что мы повстречали этого индейца, – заметил Каменная Башка. – Продолжи мы двигаться к озеру, и где бы мы нашли укрытие? Ведь эти проклятые англичане сожгли не только склад, но и нашу сосну! Как пить дать, на нас бы обрушилось какое-нибудь дерево, убило бы нас или искалечило.