— Вот и славно, — отозвался архимандрит. — Авось никого не встренем, улицы в сей час пустынны.

Они вышли со двора и осторожным шагом направились, как было договорено, к монастырю.

— Неужто сие возможно? — прошептал архимандрит.

— При таком ветре должна взлететь, святой отец, — произнес уверенно инок.

— Значит, по ветру полетит Ванюша, аки пушинка малая?

— Против ветра, — поправил Андрей.

— Ну–ну, поглядим. Дивны дела твои, господи, — пробормотал архимандрит. — А и горазд ты на выдумки. Откуда у тебя это?

Инок промолчал.

— Ладно, про то поговорить еще успеем, — решил старец.

— Тьма египетская, — буркнул Аникей, споткнувшийся о какую–то корягу. После этого все четверо какое–то время шли молча.

Из–за тучи выглянул краешек луны.

— Ах, не вовремя, — с сердцем проговорил Крашенинников. Больше всего на свете юноша боялся, что неслыханный его полет по поднебесью может не состояться.

Багров спросил:

— А стража?

— Услал я ее, — сказал Иоасаф. — Ну, живенько!

Вчетвером они понесли аппарат к полуразрушенной древней часовенке, которая стояла на высоком холме, в самом конце обширного монастырского подворья. По пологому склону холма можно было разбежаться для прыжка.

Андрей послюнил палец и поднял его:

— Нужного ветра подождем.

Если бы теперь у Крашенинникова спросили, как дальше развивались события, он честно сказал бы: «Не могу вспомнить». Все происходило словно во сне. Смутно виделось, как вдевал он руки в лямки, как архимандрит перекрестил и благословил его на «полет неслыханный во славу божью», как Андрей подтолкнул сооружение… И вдруг Иван почувствовал, что летит! Летит точь–в–точь как птица.

— Веревки подтяни, высоту набирай! — донесся до него откуда–то снизу приглушенный голос Андрея.