На следующий день, открыв глаза, Лёша разглядывал на белом потолке палаты меняющиеся картинки: лица людей и животных, деревья, здания, абстрактные фигуры… Воспаление и отёк мозговых оболочек — дают бредовые эффекты. Приходящая каждые четыре часа, днём и ночью, медсестра в маске, вкалывала пенициллин и оставляла его наедине с мамой. В ушах: звенело и разговаривало множество звуков. Леше казалось, что он сходит с ума. Возможно, так оно и было…

На всю жизнь Лёша остался благодарен своему спасителю: безымянному парнишке, во имя спасения человека наплевавшего на должностные инструкции по ограничению времени вызова, на свой обеденный перерыв, конец рабочей смены… и, коренным образом отличавшегося от приторно-правильных (а скорее всего: профессионально-некомпетентных) врачей из предыдущих трёх бригад «Скорой Помощи».

Низкий поклон и величайшая благодарность.

Воспоминание 2: Наша жизнь так устроена, что события идут по большому кругу, возвращаясь к одной и той же теме по нескольку раз.

Во время службы Лёши в армии, в их военном гарнизоне «Новый городок», при подмосковном аэродроме «Кубинка», произошёл трагический случай.

Однажды, весной 1986 года, придя утром на работу, офицеры лёшиной части начали обсуждать между собой местные новости, главной из которых являлась смерть десятиклассника из местной, «Новогородковской» средней школы. Ребёнок минувшим днём умер от менингита…

По рассказам очевидцев, приехавшая по вызову из райцентра Одинцово «Скорая Помощь», поставила мальчику укол и выписала таблетки…

Всё как всегда… Следующим утром школьник умер.

Вся радость, все труды и надежды, все бессонные ночи у детской кроватки, вся любовь матери, её счастье и будущее — разбились, рассыпались прахом, из-за преступной некомпетентности врачей, знающих множество всякой побочной дребедени, но не способных разобраться в элементарных симптомах смертельного заболевания.

«Мой взгляд на проблему — весьма поверхностный, но отсутствие в голове у врачей симптомов для диагностики смертельных заболеваний, означает, что в институте их учат не тому и не так, как надо; перегружая мозги студентов тоннами второстепенной информации, типа латыни», — подумал Лёша.

С другой стороны, латынь — тоже нужна: чтобы выписывать рецепты. Чтобы, с умным видом, сидеть на симпозиумах. Но кто же будет заострять внимание студентов-медиков на двух десятках опасных инфекций, приводящих к быстрой смерти человека?

А если их внимание заостряют, то, как же так получается, что бо?льшая часть врачей экстренной помощи не в состоянии разобраться с названием болезни? Диагноз «ОРВИ» — звучит, как «отъеб…тесь от меня».