Предводитель «кудиновских», как его обозвал мысленно Лёша: «архистратиг Михаил», отличался квадратной рожей, широченными плечами и коренастым телосложением. По вероятностным лёшиным прикидкам, он мог «положить на мах», сразу трёх-четырёх бандитов из местной популяции. Противостоять амбалу мог только Вадик Угольников по прозвищу «Угол», но в этот день на катке его не наблюдалось. Жаль.

Чужаки, расположились рядом со своими да?мсами и не спешили переодевать коньки.

«Возможно, у них даже и нет коньков. Просто пришли попонтоваться, поржать, пальцы погнуть. В этом городе — идти всё равно некуда. Пустынная зимой, заснеженная набережная Камы и такой же унылый Огород; оперный и драматический театр; художественная галерея… Да уж: охренительный выбор для выгула малолетних девок. А здесь, на «Динамо» — хотя бы играет музыка и молодёжь катается», — подумал Лёша.

Спустя некоторое время, напротив трибуны притормозил Вага.

— Вы ху…ли тут шумите? — спросил он пришельцев, широко улыбаясь. Правда, улыбочка вышла весьма кривая, совсем не дружелюбная.

Вага слегка повернул голову. На недалёком расстоянии, уже тусили, изредка поглядывая в сторону трибун, человек двадцать, с Башкой во главе. Вага многозначительно кивнул Попову-младшему и тот, стремглав, погнал в сторону центрального павильона. Этот факт не укрылся от внимания пришельцев. Они переглянулись между собой, но ничуть не испугались.

— А ты кто будешь? — был встречный вопрос.

— Дед Пихто… — огрызнулся Вага. Убедившись в наличии группы поддержки, он начал наезд. — Мне пох…р, с какого вы там двора: «муд…новского» или «ху…новского», — схамил он. — Но сейчас вы на чужой территории, и приструните своих тёлок. Больно базарят много.

Вага отъехал недалеко и крутанулся на коньках вокруг своей оси.

Нетрезвые дамы обиженно поджали губы. Семь «архангелов», не в силах принять достойного решения, замолкли.

В это время, из тёплого павильона начали вываливаться «запасные игроки». Поняв, что местные имеют очень значительный численный перевес, «кудиновские» молча стерпели наезд, собрали монатки и, пропустив вперед обиженно надувших губы подруг, чинно удалились. Напоследок, главарь чужаков не удержался и прошипел что-то злобное, типа «мы ещё встретимся». Но, эта фраза, была уже, так сказать: для внутреннего потребления.