Человек на берегу ничего не ответил, а спустя мгновение, когда лодку подхватило течение, растворился в темноте.

Старик приналег на весла, желая как можно скорее оказаться подальше от этой реки тайны и смерти.

Как только лодка скрылась из поля зрения, Тарзан из племени обезьян вновь отправился в храм все тем же путем — на галерею, а оттуда в дальний конец храма. Из главного зала доносились вопли и шум. Губы Тарзана, моментально догадавшегося о причине переполоха, тронула жесткая улыбка. Через дверной проем, выходивший на верхний ярус помоста, он увидел вопящего, отбивающегося Собито, которого тащили воины. Тарзан тотчас вышел вперед и встал рядом с богом Леопардом. Присутствующие оцепенели от страха. Смелое вторжение Тарзана в их святая святых, решимость и легкость, с которой он завладел их пленником, потрясли чернокожих, а паническое бегство колдуна Собито убедили в сверхъестественном происхождении пришельца.

— Связать по рукам и ногам, — приказал Тарзан. — Я забираю его с собой. Дух Ниамвеги ждет не дождется, чтобы убить его, так что пошевеливайтесь!

Волочившие Собито воины поспешили связать колдуна. Затем его подняли в воздух и понесли из зала вглубь храма. Их перехватил Тарзан.

— Оставьте Собито мне! — приказал он.

— А где наш пленник, которого ты взял в заложники? — спросил воин посмелее.

— Поищите в самом конце коридора, в последней комнате, — ответил человек-обезьяна.

Взвалив Собито на плечо, Тарзан вышел через то же помещение, что и раньше, когда спасал Старика, и тем временем, пока отправившиеся на поиски пленника воины шарили наощупь в потемках, человек-обезьяна углублялся в лес, унося голосящего от страха Собито.

Долго еще молчаливые, напуганные обитатели храма бога Леопарда слышали душераздирающие вопли тамбайского колдуна, постепенно замиравшие вдали. Затем вернулись воины и сообщили, что пленник исчез.

— Нас обманули! — воскликнул Имигег. — Мушимо Орандо похитил нашего пленника!

— Может, он сам сбежал, когда мушимо занимался Собито, — предположил Гато-Мгунгу.

— Обыскать остров! — крикнул один из вождей.

— Осмотреть лодки! — подхватил другой. Сломя голову бросились люди-леопарды к реке, и только тут осознали весь ужас обрушившегося на них несчастья, ибо из всех лодок, доставивших их в храм, не осталось ни одной. Положение их было гораздо трагичней, чем могло показаться с первого взгляда. Их деревню спалили, оставшиеся односельчане, которые не поехали в храм, либо погибли, либо разбежались. В непроходимых зарослях джунглей не было ни единой тропы, более того, религиозные предрассудки запрещали им входить в мрачную чащу, простиравшуюся от острова до ближайшей тропы.