— А Фахд? Он тоже твой друг?

— О, аллах, нет! — запротестовала Атейя.

— Мне кажется, твой отец задумал отдать тебя Фахду.

— Отец хочет, чтобы я вошла в гарем Фахда, но я не доверяю этому человеку и не смогу принадлежать тому, к кому не испытываю ни любви, ни уважения.

— Я тоже не доверяю Фахду, — признался Зейд. — Послушай, Атейя! Я сомневаюсь в его порядочности по отношению к твоему отцу, как подозреваю в том же еще одного, чье имя не осмеливаюсь произнести даже шепотом. Мне часто доводилось видеть, как они шушукаются между собой, думая, что находятся одни. Не к добру все это.

Девушка грустно закивала головой.

— Знаю, можешь не называть его. Я ненавижу его так же, как и Фахда.

— Но ведь он из вашей семьи. Я помню его совсем еще молодым.

— Ну и что? Он даже не брат моему отцу. Если доброе отношение Ибн Яда для него ничего не значит, почему я должна притворяться, будто преклоняюсь перед ним? Напротив, я считаю его предателем, а отец, по-моему, понимает лишь то, что если что-то случится, то Толлог станет шейхом. Мне кажется, Толлог склонил на свою сторону Фахда, пообещав ему посодействовать насчет меня. Я заметила, что Толлог всегда начинает превозносить Фахда в присутствии моего отца.

— Он даже посулил Фахду часть добычи из города сокровищ, — проговорил Зейд.

— Вполне возможно, — отозвалась девушка, — и… О, аллах! Что это?

Бедуины, сидевшие вокруг костра в ожидании готовящегося кофе, повскакивали на ноги. Переполошившиеся негры высунули головы из палаток, дико озираясь по сторонам. Люди схватились за карабины, но странный, таинственный звук больше не повторился.

— Будь благословен аллах! — воскликнул Ибн Яд. — В самом центре лагеря и вдруг голос зверя, хотя там только люди и несколько домашних животных.

— А что если это…

Говорящий примолк, словно сомневаясь в правильности своего предположения.

— Но он — человек, а кричал зверь, — возразил Ибн Яд. — Это не Тарзан.

— Он — христианин, — напомнил ему Фахд. — Может, он вступил в сговор с сатаной.

— Пошли посмотрим! — решил Ибн Яд. С карабинами наизготовку арабы, освещая дорогу фонарями, приблизились к палатке Тарзана, и шедший впереди с опаской заглянул внутрь.

Сидевший в центре палатки Тарзан встретил бедуинов презрительным взглядом.

— Крик слышал? — спросил его Ибн Яд, зайдя в палатку.