Шмидт расхаживал взад-вперед перед клетками, злорадствуя.

— Хорошенький образовался у меня зверинец, — сказал он. — Француженка, немецкий предатель, голландский пес и семь английских свиней; с моими обезьянами, мартышками, львами, тиграми и слонами мы произведем сенсацию в Берлине.

Клетка, в которой томилась чета Ли и их племянница, стояла по соседству с той, где сидели Тарзан и Джанетт Лейон, а по другую сторону находилась клетка с четырьмя англичанами.

Пенелопа Ли искоса разглядывала Тарзана и морщилась от неприязни.

— Скандал! — шепнула она Патриции, своей племяннице. — Этот малый практически голый.

— А он ничего, симпатичный, тетушка, — заметила Патриция Ли-Бердон.

— Не смотри на него, — предостерегла Пенелопа Ли. — А эта женщина, как ты думаешь, его жена?

— Она не похожа на дикарку, — ответила Патриция.

— В таком случае, почему она находится в одной клетке с ним? — возмутилась миссис Ли.

— Наверное, ее туда бросили, как нас — сюда.

— Как же! — фыркнула Пенелопа Ли. — На мой взгляд, она выглядит распутницей.

— Эй! — прокричал Шмидт. — Сейчас будем кормить животных. Все, кто не на вахте, могут прийти посмотреть.

Перед клетками столпились ласкары, китайцы и кое-кто из команды яхты. Принесли еду и воду. Еда — отвратительное невообразимое месиво, содержание которого не поддавалось определению как на вид, так и на вкус. Тарзану кинули кусок мяса.

— Какая гадость, — фыркнула Пенелопа Ли, брезгливо отталкивая неудобоваримую пищу. В следующий миг ее внимание привлекло раздававшееся в соседней клетке урчание. Взглянув туда, она ахнула от испуга. — Посмотрите! — прошептала она дрожащим голосом. — Это существо рычит и ест мясо сырым. Какой кошмар!

— Я нахожу его очаровательным, — возразила Патриция.

— Бррр, — поморщился полковник Уильям Сесил Хью Персиваль Ли, — мерзкий тип.

— Гадость! — выпалила миссис Ли. Тарзан поднял глаза на Джанетт Лейон и подмигнул ей с еле уловимой улыбкой, тронувшей его губы.

— Вы и по-английски понимаете? — спросила она. Тарзан кивнул. — Вы не против, если я их немножко разыграю? — продолжала она.

— Пожалуйста, — ответил Тарзан, — сколько вам будет угодно…

Они оба говорили по-французски и шепотом.