— Ну и как? — спросила она по-английски достаточно громко, чтобы ее услышали в соседней клетке. — Капитан вкусный?

— Не такой вкусный, как швед, которого мне давали на прошлой неделе, — ответил Тарзан.

Миссис Ли побледнела, ее едва не стошнило. Она грузно осела на пол. Полковник, и без того слегка пучеглазый, вытаращил глаза, потрясенно глядя на соседнюю клетку. Подошедшая к нему вплотную племянница шепнула:

— Мне кажется, они нас дурачат, дядя. Я заметила, как он подмигивал девушке.

— Моя нюхательная соль! — простонала миссис Ли.

— В чем дело, полковник? — спросил Алджернон Райт-Смит из своей клетки.

— Этот дьявол ест капитана, — ответил полковник шепотом, который можно было услышать за квартал. Де Гроот усмехнулся.

— О Боже! — воскликнул Алджи. Джанетт Лейон отвернулась, скрывая смех, а Тарзан продолжал рвать мясо своими крепкими белыми зубами.

— Говорю вам, они насмехаются над нами, — заявила Патриция Ли-Бердон. — Вы не можете заставить меня поверить в то, что цивилизованные люди позволяют этому дикарю есть человеческое мясо, даже если он этого захотел бы, в чем я сомневаюсь. Когда эта девушка отвернулась, я видела, как плечи ее дрожат от смеха.

— Что это, Уильям? — вскричала миссис Ли, заслышав рев льва, донесшийся из трюма.

Некоторое время звери вели себя неестественно тихо, но теперь они проголодались, и недовольство льва спровоцировало остальных, в результате чего через несколько секунд воздух наполнился диким воем, от которого кровь стыла в жилах — раскатистое рычание львов, кашляющее ворчание тигров, отвратительный смех гиен, трубный зов слонов в сочетании с попурри из звуков, издаваемых животными помельче.

— О-о-о! — вскричала миссис Ли. — Как страшно! Уильям, немедленно заставь их замолчать.

— Хм, — произнес полковник без своего обычного энтузиазма.

Вскоре однако смотрители приступили к кормежке, и шум затих. Вновь воцарилась тишина.

Ближе к вечеру небо затянулось тучами, поднялся ветер, и с начавшейся качкой звери снова забеспокоились. Ласкар стал разносить по клеткам ведра с водой, минуя однако клетку, в которой сидел Тарзан. Матрос отпирал одну за другой двери, поднимая их вверх ровно настолько, чтобы протиснуть ведро, затем просовывал веник, которым заключенные должны были наводить чистоту. Хотя его и сопровождали два других матроса с ружьями, он не стал отпирать дверь в клетку Тарзана, поскольку Шмидт опасался, что тот совершит побег.

Тарзан всякий раз внимательно наблюдал за этой процедурой с самого начала своего появления на «Сайгоне». Он заметил, что воду всегда разносил один и тот же ласкар, и что вторично он появлялся, когда били четыре склянки во время первой ночной вахты с последней проверкой пленников. Во второй раз он приходил один, так как ему не нужно было отпирать клетки, но Шмидт на всякий случай снабжал его пистолетом.