– Нет, если вы поспешите воспользоваться моей снисходительностью и уберётесь отсюда без промедления.

– Я уберусь отсюда, как только получу сто шестьдесят тысяч реалов сумму, за которую вы меня наняли.

– Вы предпочли получить вознаграждение в другой форме, сэр. И нарушили при этом закон. Наш разговор окончен, капитан Блад!

Блад посмотрел на него прищурившись. Неужели этот человек такой непроходимый дурак? Или он просто бесчестен?

– О, да вам пальца в рот не клади! – Блад рассмеялся. –

По-видимому, я должен теперь провести остаток дней, вызволяя из беды английские колонии! Но тем не менее я не сойду с этого места, пока не получу свои сто шестьдесят тысяч. – Он бросил шляпу на стол, пододвинул себе стул, сел и вытянул ноги. – Жаркая сегодня погодка, полковник, не правда ли?

Глаза полковника гневно сверкнули.

– Капитан Макартни, стража ждёт в галерее. Будьте добры позвать её.

– Вы что же, хотите меня арестовать?

– Само собой разумеется, сэр, – угрюмо отвечал полковник. – Это мой священный долг. Я должен был это сделать в ту самую минуту, когда вы ступили на берег.

Ваши поступки доказали мне, что я должен был это сделать, невзирая ни на что! – Он махнул рукой солдату, остановившемуся в дверях. – Капитан Макартни, будьте добры заняться этим.

– О, одну секунду, капитан Макартни! Не спешите так, полковник! – Блад поднял руку. – Это равносильно объявлению войны.

Полковник презрительно пожал плечами.

– Можете называть это как угодно. Сие несущественно. У капитана Блада полностью развеялись всякие сомнения насчёт честности губернатора. Полковник Коуртни был просто круглый дурак и не видел дальше своего носа.

– Наоборот, это весьма существенно. Раз вы объявляете мне войну, значит, будем воевать. И предупреждаю: став вашим противником, я буду к вам столь же беспощаден, как, защищая вчера вас, был беспощаден к испанцам.

– Чёрт побери! – воскликнул Макартни. – Мы его держим за глотку, а он, слыхали, как разговаривает!

– Другие тоже пробовали держать меня за глотку, капитан Макартни. Пусть это не слишком вас окрыляет. –

Блад улыбнулся, потом добавил: – Большое счастье для вашего острова, что война, которую вы мне объявили, может завершиться без кровопролития. В сущности, и сейчас вам должно быть ясно, что она уже ведётся, и притом с большим стратегическим перевесом в мою пользу, так что вам не остаётся ничего другого, как капитулировать.

– Мне это ни в коей мере не ясно, сэр.

– Это лишь потому, что очевидное не сразу бросается вам в глаза. Я прихожу к заключению, что такое свойство, по-видимому, считается у нас на родине совершенно не обязательным для губернатора колонии. Минуту терпения, полковник. Я прошу вас отметить, что мой корабль находится вне вашей гавани. На его борту – две сотни крепких, закалённых в боях матросов, которые с одного маха уничтожат весь ваш жалкий гарнизон, а сорока моих пушек, которые за какой-нибудь час могут быть переправлены на берег, за глаза хватит, чтобы ещё через час от Сент-Джона осталась лишь груда обломков. Мысль о том, что это английская колония, никого не остановит, не надейтесь. Я позволю себе напомнить вам, что примерно одна треть моих людей – французы, а остальные – такие же изгои, как я.