Капитан Блад один вышел из форта им навстречу.

– От меня бы вам этого не дождаться, – проворчал сквозь зубы желчный капитан.

– Я постараюсь запомнить это на случай, если вас когда-нибудь поставят управлять колониями. А теперь, сэр, к делу. Что в этих мешках?

– По сорок тысяч золотом в каждом.

– В таком случае сгрузите мне четыре мешка – сто шестьдесят тысяч, которые я должен был получить за оборону острова. Остальное можете отвезти обратно губернатору вместе с поклоном от меня. Пусть это послужит уроком ему, а также и вам, дорогой капитан, чтобы вы поняли: первый, основной долг каждого человека – это долг перед самим собой, перед собственной совестью и честью, а не перед должностью, и остаться верным этому долгу, одновременно нарушая данное вами слово, нельзя!

Капитан Макартни засопел от изумления.

– Чтоб мне сдохнуть! – хрипло пробормотал он. – Но вы же пират!

– Я – капитан Блад, – холодно прозвучал в ответ суровый голос флибустьера.

ЦЕНА ПРЕДАТЕЛЬСТВА

Капитан Блад был доволен жизнью, другими словами, он был доволен собой.

Стоя на молу в скалистой Кайонской бухте, он смотрел на свои суда. Не без чувства гордости оглядывал он пять больших кораблей, составлявших его флотилию, – ведь когда-то все они, от киля до верхушек мачт, принадлежали

Испании. Вон стоит его флагманский корабль «Арабелла»

с сорока пушками на борту; красный его корпус и золочё-

ные порты сверкают в лучах заходящего солнца. А рядом

– бело-голубая «Элизабет», не уступающая флагману по мощности огня, и позади неё – три корабля поменьше, на каждом – по двадцать пушек, все три захваченные в жаркой схватке, у Маракайбо, откуда он их на днях привёл.

Этим кораблям, именовавшимся прежде «Инфанта», «Сан-

Филипе» и «Санто-Нинно», Питер Блад присвоил имена трёх парок88 – «Клото», «Лахезис» и «Атропос», как бы давая этим понять, что отныне они станут вершителями судеб всех испанских кораблей, какие могут им повстречаться в океане.

Проявив в этом случае юмор пополам с учёностью, капитан Блад, как я уже сказал, испытывал довольство собой. Его команда насчитывала около тысячи человек, и при желании он мог в любую минуту удвоить это число, ибо его удача уже вошла в поговорку, а что может быть драгоценней удачи в глазах тех, кто в поисках рискованных авантюр очертя голову следует за вожаком? Даже великий Генри Морган в зените своей славы не обладал такой властью и авторитетом. Нет, даже Монтбар, получивший от испанцев прозвище «Истребитель», не нагонял на них в своё время такого страха, как теперь дон Педро Сангре – так звучало по-испански имя Питера Блада.