– Прежде скучал, а теперь мало скучаю, ваше превосходительство.

– Совсем американцем стал! – улыбаясь, проговорил адмирал, оглядывая с ног до головы Дунаева, и направился к креслу, где сидел похудалый, побледневший и испуганный Чайкин.

Когда адмирал подошел к Чайкину, тот стоял у кресла.

– Здравствуй, Чайкин!

– Здравия желаю, ваше превосходительство! – отвечал тихим, утомленным голосом Чайкин.

От стояния на ногах он чувствовал, что у него кружится голова.

– Садись, садись скорей! Тебе нельзя стоять! – участливо проговорил адмирал, увидавший побледневшее лицо

Чайкина.

– Трудно еще, ваше превосходительство… Первый раз встал с постели.

И словно бы виновато улыбаясь, что не может стоять перед адмиралом, Чайкин опустился в кресло. Адмирал сел в другое.

– Я давно собирался навестить тебя, да боялся потревожить! – проговорил он.

– Чувствительно благодарен, ваше превосходительство.

– А я пришел к тебе, чтобы сказать, как я рад был узнать о подвиге русского матроса.

Чайкин застенчиво молчал.

– Но мне, признаюсь, очень жаль было узнать, что ты русский человек и принужден оставаться на чужбине… Я

знаю, что тебя вынудило остаться здесь… Страх перед наказанием? Да?

– Точно так, ваше превосходительство… Я опоздал на шлюпку и боялся, что меня накажут… и остался…

– Слушай, Чайкин, что я тебе скажу. Ты, конечно, волен остаться здесь, и никто тебя не может отсюда вытребовать… Но если ты хочешь вернуться, даю тебе слово, что ты никакому наказанию не подвергнешься. Я буду за тебя просить начальство. Оно уважит мою просьбу.

– Премного благодарен на добром слове, ваше превосходительство! – с чувством произнес Чайкин.

– И знай, что милостью нашего государя телесные наказания отменены… На клипере новое начальство, и того, что было прежде, не будет… Тебя сделают унтер-офицером.