Чайкин молчал.

– Так хочешь вернуться? Даю тебе слово, что тебе ничего не будет! – еще раз ласково повторил адмирал, объяснявший молчание матроса недоверием к его словам.

– Никак нет, ваше превосходительство! – тихо, но твердо ответил Чайкин.

– И ты не боишься, Чайкин, что стоскуешься на чужбине?

– И теперь иной раз тоска берет, ваше превосходительство.

– Что ж ты думаешь здесь делать? Опять матросом будешь, как был, на купеческом бриге?

– Никак нет, ваше превосходительство, – при земле буду. Как поправлюсь, поеду работником на ферму. У меня уж и место есть.

– Ну, дай бог тебе успеха, Чайкин… Будь счастлив! –

сказал адмирал, поднимаясь.

– Счастливо оставаться, ваше превосходительство!

– Не нужно ли тебе чего?..

– Покорно благодарю. Ничего не нужно, ваше превосходительство!

– Может, деньги нужны… Ты скажи. Я ведь русский, а не американец!

– Дай вам бог за ласковое слово, ваше превосходительство, что не погнушались зайти к беглому матросу! –

взволнованно проговорил Чайкин. – Но только не извольте беспокоиться: я ни в чем не нуждаюсь, у меня и деньги есть.

– Прощай, братец… Кирюшкин тебя навещает?

– Навещает, ваше превосходительство!

Адмирал ласково кивнул головой и вышел из комнаты.

Сейчас же явился Дунаев.

– Ну, что он с тобой говорил?