– Как вы полагаете, сэр, что это значит? – в упор спросил Тэрнер.

– Предстоят большие неприятности, – со спокойной уверенностью сказал Вэллери. – Это что-то новое. Но только не игра на наших нервах, как вы, старпом, полагаете. И он вовсе не изматывает нас, лишая сна. Ведь до

Нордкапа рукой подать. Преследовать нас долго он не сможет: стоит нам дважды резко изменить курс и… Ага! –

выдохнул он. – Что я вам говорил?

Ослепительный свет, обжегший зрачки людей, с ошеломляющей внезапностью превратил ночь в день. Высоко в небе над «Улиссом» невыносимо ярко вспыхнула и, разорвав снежную пелену, словно легкую прозрачную вуаль, повисла под куполом парашюта осветительная бомба. Лениво раскачиваясь из стороны в сторону под порывами ветра, бомба медленно приближалась к поверхности моря, внезапно ставшего черным, как ночь, и корабли, одетые в ослепительно белый панцирь изо льда и снега, на чернильном фоне моря и неба стали видны как на ладони.

– Сбить эту чертову свечку! – пролаял в микрофон

Тэрнер. – Расчетам всех «эрликонов» и скорострельных автоматов! Сбить эту бомбу! – Он положил микрофон. –

Хотя при такой качке это все равно что попасть в луну пивной бутылкой, – пробормотал он. – До чего же странно себя чувствуешь. Ей-Богу!

– Это верно, – подхватил Капковый мальчик. – Будто во сне, когда ты идешь по оживленной улице и вдруг обнаруживаешь, что на тебе одни лишь ручные часы. «Голый и беззащитный» – таково, полагаю, соответствующее случаю определение. А для малограмотных – «попался со спущенными портками». – Он машинально стряхнул снег с капкового комбинезона с вышитой на нагрудном кармане буквой «X» и тревожным взглядом впился в темноту, кольцом окружавшую пятно света. – Не нравится мне все это, – пожаловался он.

– Мне тоже, – сокрушенно проговорил Вэллери. – Не нравится мне и внезапное исчезновение «Чарли».

– А он и не исчезал, – мрачно произнес Тэрнер. – Прислушайтесь! – Напрягши слух, они услышали где-то вдалеке прерывистый рокот мощных моторов.

– С кормы заходит.

Меньше чем минуту спустя «кондор» снова проревел у них над головами – пройдя на этот раз выше, в облаках. И

снова сбросил осветительную бомбу, вспыхнувшую много выше, чем первая, уже над самой серединой конвоя.

Грохот моторов снова сменился отдаленным рокотом, потом асинхронный вой усилился. «Кондор» догнал конвой во второй раз.

Сверкнув на мгновение в разрыве между облаками, он повернул налево, описывая круг вокруг конвоя, залитого беспощадным заревом опускающихся вниз «люстр». И, когда самолет, ревя моторами, улетел прочь, с интервалом в четыре секунды ослепительным огнем вспыхнули еще четыре бомбы. Теперь вся северная часть горизонта была залита зловещим мерцающим светом, рельефно выделявшим каждую деталь картины. А южная часть неба погрузилась во мрак: освещенное пятно обрывалось сразу за правой кильватерной колонной конвоя.