– Инженер-лейтенант Грайрсон! – чуть не со злостью проговорил Додсон. Тон, каким он сделал это замечание, был убийственно холоден. – Ко всему, это наглая ложь, Райли. Лейтенант Грайрсон и не думал вас сюда присылать.

Скорее всего, вы сказали ему, что вас послал сюда кто-то другой?

– Пейте свой кофей, – резко проговорил Райли. – Вас в машинное вызывают.

Инженер-механик стиснул кулаки, но вовремя сдержался.

– Ах ты, нахал! – вырвалось у него. Но он тут же опомнился и ровным голосом произнес:

– Утром явитесь к старшему офицеру за взысканием.

Вы мне за это заплатите, Райли!

– Ничего не выйдет.

«Чтоб ему пусто было, – в ярости подумал Додсон. –

Еще и ухмыляется, наглец…»

– Это почему же? – спросил он с угрозой.

– Потому что вы обо мне не станете докладывать. –

Райли, похоже, испытывал несказанное удовольствие от беседы.

– Ах, вот оно что! – Додсон быстро оглянулся. Губы его сжались. Он осознал, как он беспомощен здесь, в этом темном туннеле. Поняв вдруг, что должно сейчас произойти, он взглянул на крупную, зловеще ссутулившуюся фигуру Райли. «И еще улыбается, – подумал Додсон. – Но никакая улыбка не скрасит это уродливое звериное лицо.

Улыбка на морде тигра…» Страх, усталость, постоянное напряжение – все это творит с людьми ужасные вещи. Но их ли вина в том, во что они превращаются, а также в том, какими рождаются на свет?. Если сейчас что-то случится, то прежде всего по вине его самого, Додсона. Стармех помрачнел, вспомнив, как Тэрнер назвал его самым последним олухом за то, что он не захотел отправить Райли за решетку.

– Ах, вот в чем дело? – повторил он негромко. Повернувшись лицом к кочегару, он крепко уперся ногами в блок подшипника. – Это тебе с рук не сойдет, Райли. Можешь схлопотать двадцать пять лет каторги. Попробуй только…

– Да черт побери! – раздраженно воскликнул Райли. – О

чем вы толкуете, сэр? Пейте свой кофей поживей. Не слышали, вас в машинном ждут! – повторил он нетерпеливо.

Додсон как-то обмяк и стал неуверенно отвинчивать крышку термоса. У него вдруг появилось странное чувство: словно все происходит не наяву, а во сне, словно сам он зритель, посторонний наблюдатель, не имеющий никакого отношения к этой фантастической сцене. Голова все еще страшно болела.

– Скажите, Райли, – сказал он негромко, – почему вы так уверены в том, что я не подам на вас рапорт?