Капковый мальчик улыбнулся. Но улыбка была не слишком веселая.

– Конечно же, конечно… Так ты сходишь, Джонни?

– Черт тебя побери, да! – в сердцах воскликнул Николлс. – Да, схожу. Кстати, мне пора идти еще кое-куда.

Пошли!

Выключив свет, отворил дверь и хотел было перешагнуть через комингс.

Потом, раздумав, он вернулся и, закрыв дверь, снова включил свет. Капковый мальчик, даже не сдвинувшись с места, смотрел на него как ни в чем не бывало.

– Прости, Энди, – с искренним раскаянием проговорил

Николлс. – Не знаю, что это на меня нашло…

– Дурной нрав, – весело отозвался Капковый мальчик. –

Тебя всегда бесило, когда я оказывался прав, а ты ошибался!

У Николлса перехватило дыхание, и он на секунду прикрыл глаза. Потом протянул руку.

– Всего наилучшего, Васко, – попытался он улыбнуться. – И не беспокойся. Я навещу ее, если что… Словом, навещу, обещаю тебе. Хуанита… Но если застану там тебя… – с шутливой угрозой продолжал он, – тебе не поздоровится.

– Спасибо, Джонни. Большое спасибо. – Капковый мальчик был почти счастлив. – Желаю удачи, дружище…

Vaya con dios15! Так она мне всегда говорила на прощание.

Так и в последний раз сказала.

Спустя полчаса лейтенант Николлс оперировал на борту «Сирруса».

Стрелки часов показывали 04.45. Стужа была нестер-

15 С Богом! (исп.).

пимой. С норда дул ровный умеренный ветер. Волнение усилилось. Волна стали длиннее, а зловещие ложбины между ними глубже, и «Сиррусу», который тек, как решето, и был покрыт горой льда, доставалось здорово. Небо по-прежнему было ясным и не правдоподобно чистым.