— Есть человек, который одним своим словом может исторгнуть из недр сотни миллионов, но этого слова он не произнесет!

На этот раз дядюшки Антифера и его спутников не было среди присутствующих. Но за одной из колонн притвора[453] притаился странный слушатель-чужеземец, не известный никому из прихожан, лет тридцати — тридцати пяти, смуглый, чернобородый, с грубыми чертами лица и отталкивающей внешностью. Был ли ему знаком язык, на котором говорил преподобный Тиркомель? Мы этого не знаем. Но как бы то ни было, он стоял в полумраке, не сводя с проповедника пылающих глаз.

Так, не меняя положения, незнакомец дождался конца проповеди, а когда заключительные слова вызвали новый взрыв аплодисментов, он стал пробираться сквозь толпу поближе к проповеднику. Может быть, он хотел идти следом за ним на улицу Кенонгет? По-видимому, да, так как незнакомец очень энергично расталкивал локтями толпу на ступеньках паперти.

Преподобный Тиркомель возвращался домой не один. Тысячи людей составили триумфальное[454] шествие. Странный чужеземец держался позади, не присоединяя своего голоса к крикам восторженной толпы.

Дойдя до дома, популярный оратор поднялся на верхнюю ступеньку крыльца и обратился к своим почитателям с несколькими словами, вызвавшими новые взрывы восторженных возгласов. Потом он вошел в темные сени, не заметив, что за ним следует посторонний человек.

Толпа медленно расходилась, наполняя улицу шумом.

Преподобный Тиркомель поднимался по узкой лестнице на третий этаж. Незнакомец неслышно шел за ним следом, так тихо, как даже кошка не смогла бы касаться ступенек.

Проповедник вошел в комнату и запер дверь.

Неизвестный остановился на площадке, притаившись в темном углу, и стал ждать…

Что же было дальше?…

На следующий день жильцы дома удивились, что проповедник, выходивший всегда в один и тот же час рано утром, не появился. Не видели его и днем. Несколько человек, пришедших его навестить, тщетно стучались в дверь.

Отсутствие пастора показалось настолько подозрительным, что после полудня соседи заявили об этом в полицейский участок. Констебль[455] и его помощники поднялись по лестнице, постучали в дверь и, не получив ответа, проникли в комнату, высадив дверь плечом,— особым приемом, известным только полисменам.

Какое зрелище! Очевидно, кто-то взломал запор… проник в комнату… перерыл ее сверху донизу… Шкаф был открыт, одежда валялась на полу… Стол опрокинут… Лампа брошена в угол… Книги и бумаги раскиданы по полу… А возле сломанной, переворошенной кровати лежал преподобный Тиркомель, крепко-накрепко связанный, с кляпом[456] во рту…