Возразить было нечего, и доктор принял единственно возможное решение.

— Так, значит, вы прибыли сюда на «Альбатросе»? — быстро спросил он.

— Ну да.

— А есть ли у вас на борту матросы, знавшие Патрика О’Дононага?

— Конечно есть, и немало.

— Вы позволите мне повидаться с ними?

— Сколько вам будет угодно. Может быть, вы хотите сейчас отправиться со мной на яхту?

— Если вы не возражаете,

— Нисколько,— ответил англичанин, вставая.

Позвонив слуге, доктор велел подать себе шубу, шляпу и трость и вышел с Тюдором Броуном. Через пять минут они уже были у причала, где стоял на якоре «Альбатрос». Их встретил старый морской волк, с багрово-красным лицом и седыми бакенбардами. Он показался доктору человеком весьма расположенным к откровенности и чистосердечию.

— Мистер Уорд,— остановил его Тюдор Броун,— этот джентльмен желает навести справки о Патрике О’Доногане.

— О Патрике О’Доногане? — переспросил старый моряк.— Да помилует Бог его душу! Он доставил нам немало хлопот, когда мы вылавливали голубчика на траверзе Мадейры! А для чего, позвольте, нужна была вся эта возня? Все равно бедолагу пришлось отдать на съедение рыбам!

— Как долго вы с ним были знакомы? — спросил доктор.

— С этим прощелыгой? Слава Богу, недолго — год или два, не больше. Мы, кажется, наняли его на Занзибаре, не так ли, Томми Дафф?

— Кто меня зовет? — откликнулся молодой матрос, усердно начищавший мелом медные поручни на трапе.

— Я,— ответил старик.— Ведь мы на Занзибаре взяли на борт Патрика О’Доногана?

— Патрика О’Доногана? — медленно проговорил матрос, как бы смутно припоминая это имя.— Ах да, конечно, это тот самый марсовой, который упал в море на траверзе Мадейры? Так точно, мистер Уорд, он поступил к нам на Занзибаре.

Доктор Швариенкрона попросил описать ему внешность Патрика О’Доногана и убедился, что описание полностью совпадало с известными ему приметами. Матросы показались ему людьми правдивыми и честными. Об этом говорили их открытые простодушные лица. Правда, единообразие ответов могло бы навести на мысль о предварительном сговоре, но не вытекало ли оно естественным образом из самих же фактов? Так как матросы знали Патрика всего лишь один год или немного больше, они могли дать о нем довольно скудные сведения: указать приметы и повторить рассказ о его трагической смерти.

«Альбатрос» был так хорошо оснащен, что при наличии нескольких пушек вполне мог бы сойти за военное судно. На яхте царила безукоризненная чистота. Экипаж выглядел очень бодро, матросы — все в добротной одежде — казались прекрасно дисциплинированными, находясь каждый на своем месте, несмотря на то, что судно стояло у самой набережной. Все это, вместе взятое, произвело на доктора благоприятное впечатление. Он заявил, что его вполне удовлетворяют полученные сведения и с присущим ему гостеприимством даже пригласил (правда, скрепя сердце) к себе на обед хозяина яхты, который прохаживался взад и вперед по юту[157], насвистывая только ему одному известный мотив. Но мистер Тюдор Броун не счел возможным принять приглашение и отклонил его в следующих «изысканных» выражениях: