И каково же было возмущение Кайсы, когда она узнала, что Эрик даже не крестьянский сын, а просто найденыш! Юная барышня была недалека от мысли, что найденыш занимает в общественной иерархии[158] почти такое же место, как кошка или собака. Ее чувства проявлялись в самых презрительных взглядах, в самом оскорбительном молчании и в жестоких унижениях Эрика. Если их вместе приглашали на детский праздник к друзьям доктора, она упорно отказывалась танцевать с ним, за столом демонстративно не отвечала Эрику, если он с ней заговаривал. Одним словом, при всякой возможности старалась его унизить.

Приемный сын Герсебома давно уже разгадал причину раздражения юной «леди», но он никак не мог взять в толк, почему такое ужасное несчастье, как потеря семьи и родины, могло послужить против него обвинением и вызвать со стороны Кайсы настоящую ненависть. Однажды, когда Эрик решил поговорить с девушкой и заставить ее признать несправедливость и жестокость подобных предрассудков, она даже не пожелала его выслушать. В восемнадцать лет Кайса начала выезжать в свет. За нею ухаживали, как за богатой наследницей, и это еще больше утвердило ее во мнении, что она сделана из иного теста, нежели простые смертные.

В конце концов Эрик возмутился и, оставив попытки объяснения, дал себе клятву взять реванш. Чувство глубокого унижения, которое он испытывал, еще больше усилило рвение к занятиям. Он стремился самоотверженным трудом завоевать себе такое положение в обществе, чтобы заставить всех себя уважать. Потому Эрик и решил при первой же возможности оставить дом, который каждый день приносил ему какую-нибудь новую обиду. Но только отъезд нужно было обставить таким образом, чтобы горячо любимый доктор ни о чем не догадался. Пусть думает, что разлука с Эриком вызвана его непреодолимой страстью к путешествиям!

Решив подготовить почву, юноша частенько заговаривал о своем намерении присоединиться к какой-нибудь научной экспедиции после того, как окончит образование. Продолжая заниматься в Упсальском университете, он закалял себя различными упражнениями и суровой тренировкой, исподволь подготавливаясь к опасной и полной лишений жизни, являющейся уделом великих путешественников.

Глава XI НАМ ПИШУТ С «ВЕГИ»

Глава XI

НАМ ПИШУТ С «ВЕГИ»

Стоял декабрь 1878 года. Эрику только что исполнилось двадцать лет, и он сдал свой первый докторский экзамен[159]. В то время внимание всех шведских ученых, а можно сказать, и ученых всего мира было приковано к грандиозной арктической экспедиции знаменитого мореплавателя Норденшельда. Совершив несколько предварительных путешествий, глубоко и тщательно изучив все материалы, необходимые для решения поставленной задачи, Норденшельд сделал еще одну попытку открыть Северо-восточный путь из Атлантического океана в Тихий — тот самый проход, который на протяжении трех столетий тщетно разыскивали все морские державы. План предстоящей экспедиции он изложил в подробной докладной записке, обосновав в ней свои предположения относительно того, что Северо-восточный проход доступен летом. Исследователь указал различные способы, с помощью которых надеялся осуществить свой проект. Щедрая субсидия двух судовладельцев и содействие правительства позволили ему так организовать экспедицию, что можно было рассчитывать на успех.