— Cupidus vivendi![225] Все правила и вашего поведения, и грамматики содержатся в Ломоне, начиная от Deus sanctus[226] и кончая Virtuset vicium conraria[227], все высокие принципы синтаксиса и морали там сформулированы и четко разъяснены!
— Но не следует ли, — настаивал Ансельм, — удачной женитьбой обновить мой почти угасший род?
— Нет сомнений, господин маркиз. В вас заключена вся надежда благородной династии! Domus inclinata recumbit. — Recumbit humi bos, — желая блеснуть своими познаниями, рискнул Тийоль.
— Тысяча извинений, мой славный ученик! Ошибаетесь…[228] Recumbit humi bos, — означает, что бык падает на землю, и фраза эта употреблена Вергилием в иных обстоятельствах[229]. Domus inclinata recumbit буквально значит: domus — ваш дом; inclinata — который угасает; recumbit — полагается на вашем пороге.
— Но кто захочет полюбить меня, мой добрый Параклет?
— Разве у вас нет сорока тысяч ливров ренты? С каких это пор девушки отказываются выйти замуж за сорок тысяч ливров, предложенных двадцатью семью годами доброго маркизата, если к тому же этот маркизат хранит свои богатства среди роскошных убранств замка с башнями? Нужно или быть сумасшедшим, или обладать доходом в сорок одну тысячу ливров!
— А что, собственно, такое женитьба? — не унимался маркиз.
— Сударь, — целомудренно отвечал означенный Параклет, — я никогда этого не пробовал. Вот уже сорок один год как я холостяк, и никогда, даже во сне, не ощутил прелестей семейной жизни! Attamen[230], насколько возможно честному человеку, virbonus dicendi peritus[231] рассуждать, пусть приблизительно, о вещах, которые он не знает ни de jure, aut viu, aut auditi, aut tactu[232] — это последнее слово особенно энергично выражает мою мысль! — по мере сил отвечу господину маркизу де Тийолю, ибо мой долг состоит в том, чтобы внушить ему самые первые жизненные принципы, включая воспроизведение себе подобных!
Профессор чуть было не задохнулся от такой длинной фразы, но, по счастью, высморкался, взял из табакерки, украшенной портретом Вергилия в черном фраке с крестом Почетного легиона, понюшку, ловко втянул ее ноздрей и сказал:
— Я, старый благочестивый Назон Параклет, поделюсь с вами, господин маркиз, моими собственными соображениями по поводу того негордиевого узла, что зовется женитьбой, узами Гименея,