Последние слова прогремели торжествующе, и как бы в ответ на них из открытых дверей донесся голос Обадии Прайса и его невеселый смех.

— Да, даже на земле ломанитов вы король.

На звук его голоса Стрэнг повернулся и радушным голосом приветствовал входящего.

В поклоне Прайса не было ни угодливости, ни страха. Они пожали друг другу руки как равные и в то время, как Натаниэль приближался к выходу, обменялись шепотом несколькими словами.

— Я иду с вами, капитан Плюм, — сказал Прайс. — Я пойду с вами и покажу вам город.

— Советник будет вашим спутником, — прибавил Стрэнг. — Сегодня он облечен этой честью по повелению короля.

Все трое обменялись поклонами. Натаниэль вышел первым. Обернувшись назад, он поймал последний предостерегающий взгляд девочки и поспешил спуститься по лестнице. Пользуясь задержкой советника, он бросился к тому месту, куда была брошена бумажка. В записке стояли следующие строчки: «Торопитесь на вашу шхуну. Через несколько часов за вами начнут следить, чтобы убить. Вы никогда не покинете острова живым, если сейчас не сделаете этого. Вас предостерегает об этом девушка, которая видела вас через окно».

Прайс уже спускался, и капитан едва успел спрятать записку в карман куртки.

— Нат, мой мальчик, я здорово торопился, чтоб поймать вас, — шепнул советник в сильном волнении. — Пойдем этой дорогой мимо храма. Мне надо вам кое-что сказать.

Капитан Плюм был поражен его бледностью.

— Нат, вы должны поскорее уехать.

— Я тоже так думаю, но если я спасу свою шкуру, Обадия Прайс, то перед отъездом обязательно продырявлю вашу.

Они прошли мимо огромного бревенчатого здания, и когда Натаниэль убедился, что из окна конторы его не могут увидеть, он с такой силой схватил руку советника, что почти раздавил ее.

— Да, я обязательно убью вас перед отъездом, — повторил он.

Старик стоял неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда стальные пальцы капитана сжали его руку.

— При первом намеке на предательство я застрелю вас.

— Пожалуйста, Нат, пожалуйста. С этого момента до вашего отъезда я буду около вас, и если настанет минута, когда вы потеряете в меня веру, можете меня застрелить.

Искренность его тона проникла в самое сердце Натаниэля, и он отпустил руку советника. Несмотря на тайну, окружавшую Прайса, капитан Плюм поверил ему, хотя и с трудом сдержал сумасшедшее желание вытрясти из старика эту тайну, заставить его открыть секрет этого странного заговора. Но он сообразил, что насилие будет бесполезно.

— Если б вы оставались в хижине, вы уже давно знали бы, что я ваш друг, — продолжал Прайс. — Она пришла бы к вам, но теперь вы сами знаете, что это невозможно. Вас ведь, кажется, предупредили?