– Я думаю, – ответил фон Шуленбург, – что советское правительство выбрало не совсем удачный момент для дружеских переговоров с югославскими путчистами…
– С путчистами? А что, Берлин отказался признать новое югославское правительство?
– Ну, в такой плоскости вопрос пока не стоит, – медленно ответил фон Шуленбург, – называя белградское правительство путчистским, я высказал собственную точку зрения.
– Тем более всего неделю назад Риббентроп подписал Протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Следовательно, Советское правительство ведет переговоры с союзником Германии, – добавил Молотов.
– Господин министр, я думаю, что эти переговоры с Югославией произведут неблагоприятное впечатление.
– Где?
– Во всем мире.
– Обо всем мире рано судить, господин посол. Я имею возможность вызвать британского и американского послов, чтобы выяснить точку зрения их правительств…
– Во всяком случае, в Германии это вызовет досаду, господин министр.
– Это ваша личная точка зрения? – спросил Молотов, протирая пенсне. – Или мнение вашего правительства?
– Это мнение правительства, которое я имею честь представлять.
Сегодня Молотов еще раз беседовал с Шуленбургом, стараясь более точно понять германского посла и в шелухе протокольных формулировок угадать те новости, которые могли прийти к нему из Берлина. Посол повторил еще раз:
– Мне будет довольно трудно объяснить рейхсминистру Риббентропу, чем вызваны столь срочные переговоры с Югославией. Я думаю, что министерство иностранных дел Германии вправе задать вопрос в связи с последовательной антигерманской позицией советской стороны в балканском вопросе: нота советского правительства по поводу введения германских войск в Болгарию; гарантии, данные вами Турции; и, наконец, переговоры с Югославией – все это может создать впечатление, что советское руководство решило проводить новую линию…
– Ну что ж, – сказал Сталин, выслушав Молотова, – если они говорят о новой линии советского руководства, надо подтвердить эту их убежденность. Я за то, чтобы сейчас же вызвать Гавриловича и подписать с югославами договор о дружбе.
Сталин изучающе глянул на Молотова, стараясь понять, какое впечатление произвело на наркома это его решение, с точки зрения канонической дипломатии, безрассудное.
– Гаврилович настаивает, чтобы договор подписывал не он один, а военные, прилетевшие из Белграда.
– Что ж… Его можно понять – он хочет этим подчеркнуть особыйсмысл в отношениях между нашими странами.
особый– Вышинский отказал ему в этом.