– Значит, мы играем на своем поле, – хитро подметил Штейнмец. – А свое поле всегда дает кое-какие преимущества.
– Они приземлились! – воскликнул Сергей Корнилов, ударяя кулаком о ладонь. – «Селен‑8» села на Луну!
Пол помещения, предназначенного для того, чтобы важные персоны могли наблюдать за испытаниями в советском центре управления полетами, задрожал от бурных аплодисментов и приветственных криков космических инженеров и ученых, собравшихся в общем зале внизу.
Президент Антонов поднял бокал шампанского:
– Во славу партии и Советского Союза!
Тост подхватили столпившиеся в помещении кремлевские чиновники и высокопоставленные военные.
– За первую ступеньку на нашем пути к Марсу, – добавил генерал Есенин.
– Да! Так держать! – ответил хор голосов. – За Марс!
Антонов поставил пустой бокал на поднос и повернулся к Есенину, его лицо внезапно стало серьезным.
– Когда майор Левченко доберется до лунной базы? – спросил он.
– Учитывая время на регулирование систем космического корабля, разведку местности и расстановку солдат перед боем… Я бы сказал, все это займет около четырех часов.
– На каком расстоянии от объекта они приземлились?
– «Селен‑8» была запрограммирована на посадку за невысоким рядом холмов в менее чем трех километрах от того места, где «Селен‑4» обнаружил астронавтов, – ответил генерал.
– Кажется, совсем близко, – произнес Антонов. – Если американцы заметили нашу посадку, то Левченко потерял возможность неожиданной атаки.
– Я почти не сомневаюсь, что они даже не понимают, во что вляпались.
– Вы совсем не волнуетесь?
– Наше преимущество состоит в опыте Левченко и превосходящей огневой мощи, товарищ президент. – Есенин был похож на тренера, который только что вывел своего боксера на ринг против однорукого бойца. – У американцев нет шансов.
Майор Григорий Левченко растянулся в мелкой серой пыли на поверхности Луны, уставившись в безграничную пустоту черного неба. В этом тихом призрачном пейзаже он находил сходство с бесплодной пустыней равнины Сейстан в Афганистане, в особенности песчаные равнины и выпуклые холмы. Хотя лунная поверхность и напоминала огромное море из гипса, но все равно она казалась необыкновенно знакомой.